Прямо отсюда, с третьего этажа старого итальянского дома, открывалась панорама на Неаполитанский залив — на тёмно-синюю гладь, на пастельные крыши Сорренто, спускающиеся к самой воде, на далёкий силуэт Везувия в утренней дымке. Очевидно, дом находился в магической части города, потому что где-то внизу, на одной из террас, пожилая ведьма при помощи палочки развешивала бельё и тихо напевала.

Девушка вернулась внутрь, нашла дорогу в ванную и какое-то время колебалась. Принять душ в чужой квартире — это, пожалуй, чересчур. С другой стороны, это уже не совсем чужая квартира. С третьей — судя по тому, как Драко вчера прижимал её к себе и шептал «останься», он был бы скорее обижен, если бы она почувствовала себя здесь гостем.

Она решилась.

В ванной нашлись пушистые полотенца, махровый халат и целая коллекция его гелей и шампуней. Зубной щетки, увы, не оказалось, но Гермиона лишь пожала плечами: для ведьмы это была задача, решаемая парой взмахов палочки.

Когда девушка вернулась в спальню — в мягком халате, наброшенном поверх белья, с влажными волосами, пахнущая его шампунем, — Драко всё ещё спал. На том же боку. С той же рукой, обнимающей подушку.

И тут Гермионе пришла в голову одна очень нетипичная для неё мысль.

Она остановилась в дверях. Посмотрела на него — на его обнажённую спину, на расслабленные плечи, на светлые волосы, разметавшиеся по подушке, — и почувствовала, как у неё в животе медленно скручивается тёплая, очень настойчивая пружина. Прошлая ночь не выходила у неё из головы. Его руки. Его губы. Его язык, который… о, Мерлин. Гермиона прикусила нижнюю губу и почувствовала, как у неё начинают гореть кончики ушей.

Это плохая идея. Это очень плохая идея. Он спит. Он, наверное, устал. Тебе должно быть стыдно. Гермиона Грейнджер, ты же приличная ведьма, в конце концов.

Чтож, какой бы приличной Гермиона Грейнджер ни была, это не остановило её от последующих действий. Она медленно стянула халат, бросила его на спинку кресла и тихо забралась обратно в кровать.

Она начала с самого невинного. С его плеча. Поцеловала — мягко, едва касаясь, у самой ключицы. Драко не пошевелился. Только дыхание у него чуть-чуть изменилось. Гермиона осмелела. Поцеловала его в шею. В то самое место под ухом, на которое он реагировал так… отзывчиво. Спустилась ниже — к ключице, к груди. Провела ладонью по его боку, по линии его рёбер, по плоскому животу. Драко тихо вздохнул во сне, повернулся на спину — и Гермиона замерла, готовая к тому, что он вот-вот проснётся. Не проснулся. Только теперь у неё было больше пространства для манёвра.

Она продолжила. Поцеловала его грудь — по центру, потом прямо над сердцем. Спустилась ниже. Ещё ниже. К животу. И когда её губы скользнули по его коже совсем низко, она с большим удовлетворением обнаружила, что Драко уже был… готов.

Гермиона улыбнулась — медленно, почти злорадно — и наклонилась ниже.

Когда её губы сомкнулись вокруг его головки, Драко издал низкий, удивлённый стон — ещё не до конца проснувшись. Его рука рефлекторно потянулась к её волосам. Через секунду он распахнул глаза.

На его лице отразилась такая чистая, неприкрытая, абсолютно растерянная смесь шока, неверия и желания, что Гермиона чуть не расхохоталась прямо в процессе.

— Гермиона… — голос у него был хриплый со сна, — Гермиона, что… о Мерлин… что ты делаешь?

Она оторвалась на секунду. Подняла на него глаза.

— Доброе утро, Драко.

— Доброе… — он сглотнул, — доброе утро. Любовь моя, ты не должна… тебе не нужно… вчера ночью я…

— Шшш. — Она снова наклонилась. — Не мешай.

— Гермиона.

Она проигнорировала его слова, сжав член у основания твёрдой, но нежной рукой. Вернувшись к ласкам, Гермиона покружила языком вокруг чувствительной головки, дразня и разжигая желание, а затем резко и глубоко взяла его в рот, насколько могла себе позволить.  Драко издал какой-то полусдавленный звук, его пальцы крепче зарылись ей в волосы, и она почувствовала, что он действительно — несмотря на все его благородные попытки её остановить — совершенно, абсолютно не хочет, чтобы она остановилась.

— Гермиона, — простонал он через минуту. — Я… о Мерлин…