Глава 8. Ситуация правильная
 
Гермиона проснулась первой. Она замерла, не решаясь разомкнуть веки, боясь обнаружить, что проснулась в своей лондонской квартире, а всё пережитое — лишь причудливая игра воображения. Вместо этого она сосредоточилась на своих ощущениях.

Постель под ней оказалась ощутимо мягче и прохладнее той, к которой она привыкла. А воздух… Вместо привычного аромата её лавандового кондиционера, ноздри уловили тонкие ноты цитруса и дорогого дерева. В эту же секунду сознание накрыло волной воспоминаний: свидание, Капри, сияние звезд, его признание, которое без преувеличений разделило её жизнь на до и после. А потом — та самая ночь, ставшая чертой, навсегда изменившей её представление о близости, о собственном теле и о том, что на самом деле значит быть любимой.

Гермиона медленно открыла глаза.

За окном висел тёплый, золотистый утренний свет, лёгкий бриз шевелил тонкие занавески. Где-то далеко внизу мерно шумело море, а совсем рядом, почти касаясь её своим дыханием, спал Драко.

Он лежал на животе, повернув голову к ней. Одна рука была собственнически закинута поверх её талии. Светлые волосы были взъерошены на скуле едва заметно отпечаталась складка от подушки. И спал он так мирно, так глубоко, что Гермиона невольно задумалась, всегда ли он погружался в такой безмятежный сон, или он был так расслаблен из-за её присутствия.

Она оперлась на локоть и подставила ладонь под щеку, продолжая внимательно разглядывать спящего мужчину, и погрузилась в свои мысли.

Вот, значит, как это бывает. Вот, значит, как это — проснуться рядом с человеком и в первую секунду не пожалеть. Не пожалеть ни о чём. Не задуматься о правильности происходящего. Просто проснуться, увидеть его рядом, и почувствовать, что всё на своих местах.

Это было странно. Это было до невозможности странно. Гермиона Грейнджер лежала в постели Драко Малфоя в его квартире в Сорренто, после того как он вчера вечером признался ей в своих давних чувствах, и чувствовала себя… правильно. Она не чувствовала неловкости, беспокойства, паники. В голове не было мыслей, которые, как это бывает, приходят в голову после первой близости. Что-то вроде «нам надо поговорить о том, что это значило». Несмотря на сюрреализм ситуации, она чувствовала себя спокойно. Так, будто эта кровать, эта подушка, эта рука у неё на талии — всё это уже принадлежит ей. Как будто так было всегда.

Она осторожно высвободилась — медленно, по миллиметру, чтобы не разбудить. Драко что-то невнятно пробормотал во сне, повернулся на бок, обнял подушку и продолжил спать. Гермиона едва не рассмеялась вслух. Внутри всё отозвалось мягким, едва уловимым толчком, наполняя ее странным, щемящим чувством нежности.

Тихо выскользнув из спальни, Гермиона на мгновение замерла, переводя взгляд на разбросанную по полу одежду — немое напоминание о вчерашнем хаосе. Она невольно залилась краской, чувствуя, как лицо обжигает румянец.

Сначала рука сама потянулась к её собственной блузке, валявшейся на ковре, но в последний момент она передумала. Вместо этого, повинуясь какому-то новому, смелому порыву, Гермиона схватила рубашку Драко и накинула её прямо на голое тело. Она оказалась непривычно свободной и всё ещё хранила едва уловимый аромат его парфюма.

Квартира была небольшой — это было первое, что её удивило. Зная Малфоев, она ожидала чего-то более масштабного. А здесь было всего ничего: спальня с примыкающей к ней ванной комнатой, просторная кухня-гостиная с открытой террасой, и небольшой кабинет в дальнем углу. В остальном же квартира напоминала самого Драко: изысканная, дорогая, обставленная со вкусом и подчеркнуто лаконичная. Тёмное дерево, кремовые стены, льняные шторы, антикварные книжные полки, заваленные книгами в кожаных переплётах. На кофейном столике — наполовину прочитанная книга, заложенная странным предметом, при ближайшем рассмотрении оказавшимся серебряной чайной ложкой. На стене — картина с морским пейзажем. И никаких болтливых портретов, слава Мерлину.

Гермиона вышла на террасу — и тут у неё перехватило дыхание.

Вид был невозможный.