Мы работаем вместе уже три года. Я каждый день приношу ей её любимые тыквенные латте, помогаю с отчетами, даже защитил её от взбесившегося почтового ящика на прошлой неделе. Но она... она как будто не замечает. Она называет меня «лучшим другом». Гермиона, что мне делать? Как заставить её увидеть во мне мужчину?

Гермиона мягко улыбнулась, уже готовая выдать проверенный рецепт из области психологии отношений.

— Гэвин, это очень трогательно. На самом деле, фундамент из крепкой дружбы — это лучшее начало для...

— Это лучшее начало для того, чтобы стать её бесплатным домовиком, Гэвин, — перебил её Драко. Его голос звучал лениво, но в нем слышалась сталь.

Гермиона возмущенно вскинула брови, но Малфой даже не взглянул на неё.

— Послушай меня, Гэвин, — продолжил Драко, подавшись к микрофону, — Ты три года работаешь «безопасным парнем». Ты носишь ей латте, пока она, скорее всего, мечтает о ком-то, кто заставит её сердце биться быстрее. Ты стал предсказуемым. А предсказуемость — это убийца влечения. Хочешь совета? Перестань приносить кофе. Перестань помогать. Стань занятым. Исчезни из её зоны комфорта, и тогда она либо поймет, что ей тебя не хватает, либо ты, наконец, перестанешь тратить время на ту, кому ты не нужен.

В студии повисла тишина. Гэвин на том конце провода издал неопределенный звук, похожий на всхлип.

— Малфой! — прошипела Гермиона, — Что за ужасные советы? Это же чистой воды манипуляция!

— Это реальность, Грейнджер, — парировал он, на секунду позволив себе взглянуть ей прямо в глаза. В этом взгляде на мгновение промелькнула странная горечь, которую она не успела расшифровать, — Идем дальше. Кто там следующий?

Гермиона быстро нажала на кнопку, обрывая связь с Гэвином прежде, чем Малфой успеет добавить еще пару язвительных замечаний. Руки всё еще слегка подрагивали, но она заставила себя выпрямиться.

— Кажется, Гэвину есть над чем подумать... — голос Гермионы звучал напряженно, — А у нас следующий звонок. Здравствуйте, вы в эфире. Представьтесь, пожалуйста.

В наушниках раздался тихий, немного неуверенный женский голос.

— Здравствуйте... Меня зовут Лаура. И я... я сейчас слушала мистера Малфоя и мне стало по-настоящему страшно.

Драко заинтересованно вскинул бровь, его ухмылка стала чуть менее хищной, но более любопытной.

— Что Вас напугало, Лаура? — спросил Драко.

— Мы дружим с Оливером со школы, — быстро заговорила девушка, будто боясь, что её перебьют, — Он мой самый близкий человек. Он знает, когда мне грустно, он привозит мне лекарства, когда я болею... И я всегда думала, что это и есть та самая идеальная база. Я ждала, что наступит момент, когда он... ну, посмотрит на меня иначе. А теперь Вы говорите, что если этого не случилось сразу, то я просто трачу время? Что мы друг для друга — «зона комфорта»?

— Пять лет? — Драко изобразил искреннее удивление, — Лаура, за пять лет можно отсидеть срок в Азкабане и выйти на свободу, а вы всё еще ждете, когда он посмотрит на Вас иначе. Если мужчина в течение пяти лет привозит вам зелье от кашля, но ни разу не попытался запереть дверь и прижать вас к этой самой двери — он и не собирается этого делать.

Гермиона возмущенно выдохнула:

— Малфой! Это уже чересчур!

— Это «Голая правда», Грейнджер, не мешай, — отмахнулся он и снова обратился к микрофону, — Лаура, дорогая, поймите одну вещь: если мужчина не проявил инициативу в первый год, во второй он уже смирился, а к пятому — окончательно зацементировал вас в статусе «почти сестры». Мы не сидим в засаде годами, надеясь, что дружба вдруг превратится в страсть. Если он не попытался выбраться из этой «зоны комфорта» до сих пор, значит, его там всё более чем устраивает. А вас — нет. И это только ваша проблема.

В студии повисла оглушительная, тяжелая тишина. Гермиона знала, что Малфой только что жестоко разбил любые остатки надежд бедной девушки. В наушниках слышалось только прерывистое, сбитое дыхание Лауры. Драко же выглядел пугающе довольным, его взгляд, скользнувший по лицу Гермионы, был полон холодного превосходства.