Ксения Собчак в текущие годы «закручивания гаек» и жесткой официальной госцензуры сформировала новый единичный тренд «журналистики без послеэфирных последствий» , четко спозиционировав себя в профессиональном сообществе и свой стиль «идентичностью» особых идеологических отношений с Кремлем, доступностью к контенту, которого нет у других СМИ и возможностью произносить вслух то, что табуировано для остальных.

Собчак может дать в эфир бъюти-блогера с очевидным государству ЛГБТ-смыслами и через день «удивить» всех трёхчасовым эфиром с адептом госфилософии Дугиным. Такой идеологический винегрет смыслов и удобных спикеров делает очевидным для поля всех российских СМИ «особенный коридор» для Ксении Собчак, открытый АП, которая заинтересована в таланте журналистки, чтобы укладывать «кирпичики смыслов» через поставку нужных героев для программы.

В этом смысле претензии Екатерины Мизулиной к Ксении Собчак выглядят как «перепалка аппаратчиков» одного политического лагеря без конечного результата для обеих персон. Просто шум и не более.

Кроме того, пропагандисткий эффект на думающую аудиторию Собчак со временем теряет эффективность: количество просмотров и реакций будут проигрывать глубине проникновения контента в зрителей - они четко начинают понимать аффелированность известной журналистки и официальных властей.