Заметки Константина Коровина 1917 года

Ученики сделали реформу Школы, открыли клуб (клуб Сезанна) и в живописи подражали его манере писать, увидав его картины в галереях Щукина и Морозова. Никому не было стыдно делать камлоты и подражать. В клубе только курили. Была устроена своя столярная для работ подрамников, мольбертов. Но я увидел, что там делали гробы, так как свирепствовала в Москве эпидемия сыпного тифа, много умирало. Я спросил, что это значит. Мне ответили, что получили заказ: хорошо платят!

******
В Школу живописи в Москве вошли новые профессора: Машков, Кончаловский, Кузнецов, Куприн--и постановили: отменить прежнее название. Так. Преподавателей называть мастерами, а учеников подмастерьями, чтобы больше было похоже на завод или фабрику. Самые новые преподаватели оделись, как мастера, т.е. надели черные картузы, жилеты, застегнутые пуговицами до горла, как у разносчиков, штаны убрали в высокие сапоги, все новое. Действительно, были похожи на каких-то заводских мастеров. Поддевки. Я увидел, как Машков доставал носовой платок. Я сказал ему.
 -- Это не годится. Нужно сморкаться в руку наотмашь, а платки -- это уж надо оставить.
 Он свирепо посмотрел на меня.

*****

Художник Машков на собрании свободных мастерских горел во время русской смуты невероятной энергией. Он кричал:
   -- Я рабочий. Я сам себе нужник чистил! И при этом засучивал рукава.
   -- Я все могу! Я рабочий! Я и вагон могу раскрасить, и вывеску.
   -- А вот трамвай можете пустить, товарищ Машков? -- спросил его один ученик.
   Машков молчал.

*****

Шаляпин сочинил гимн революции и пел его в театре при огромном числе матросов и прочей публики из народа.
   
   К знаменам, граждане, к знаменам,
   Свобода счастье нам несет.
   
Когда приехал домой, то без него из его подвала реквизировали все его вино и продали в какой-то соседний трактир. Он обиделся.

Коровин К.А. "То было давно... там... в России...": Воспоминания, рассказы, письма"