Что у кочевника на уме

Отношения с велосипедом

Первое, на что я обратила внимание в Труймясто, были вело станции MEVO.
Да - море, да - невероятное количество лесов, которые начинаются прямо у дома, да - потрясающая курортная архитектура в Сопоте и самобытный Гданьск.

Но велодоступность - это супер-бонус для меня, которым может похвастаться не каждая локация. После вело-июня в Австрии, когда я накатала 298 км, вырвав 9 поездок у 30-ти градусной жары по самой живописной велодорожке - жаждала продолжения. Там конечно, был хороший велосипед, который не менялся каждый день.

Тут, в Гданьске, я купила доступ к прокатным великам на месяц (за 6,7 ) и началась моя радость с волосами назад. Каждый взятый велосипед - лотерея: то хрустят передачи, то сиденье проминается на одну сторону или заваливается назад, может скрипеть, может педаль отваливаться, может не переключать скорости, а может сразу попасться нормальный. Я без обид.

Первое время брала только механику. Мои поездки были целеустремленные, по вновь обретенному маршруту вдоль моря и сосен, с фиксацией статистики в MapMyRide. Я хотела продолжить тренировочный ритм. На людей на электровелах смотрела как на читеров. Сама попробовала электро за компанию, недели через 3 и обалдела насколько езда на нем ощущается как расслабленная прогулка. Я даже не запускала счетчик статистики, ревностно оберегая трушные поездки от баловства.

Когда наши проездные истекли, мы решили не продлевать - попробовать использовать вел как транспорт. Это было лучшее решение (и экономия 80).
Вместо ожидания автобуса, чтобы поехать в Сопот, например, мы брали велы и за 15 мин оказывались у Molo. Ездили на джаз-фест и обратно, выискивая в темноте среди сцепленных рулями и педалями 30-40 алых велов, достаточно заряженные и доступные. Волшебное ощущение: когда замерзла, наветрилась, сесть на покрытое росой сиденье и мчать со всех ног домой отогреваться. Волосы сцепляются с ветром, фонарик выхватывает дорогу и затапливает радостное чувство свободы и беспечности, как в детстве. Можно выхватывать вниманием детали архитектуры, всматриваться в глаза проезжающих встречных, обгонять тандемы и семейные стайки, ловить ароматы лета, улыбаться мыслям или вслушиваться в книгу, не замечая ничего вокруг.

Из центра Гданьска оказалось удобно возвращаться домой по Грюнвальдской аллее, не сворачивая, разделяя дорогу с возвращающимися по домам горожанами, засекая кто быстрее доберется: ты или примеченная в пробке машина.

Поехать в Lidl, заполнить корзину на руле многочисленными мешочками, придерживая по ходу движения, норовящие выскочить через крупные межпрутье яблоки и пластиковые упаковки, превращаясь в жонглера.

Выйти на улицу и обсуждать у подъезда, мучаясь в нерешительности, в какую сторону отправиться сегодня. Выбрать кофейню во Вжещ, в 6-ти км от дома и просто поехать ради пути и потому, что там был восхитительный батч-брю.

Или выехать в перерыве между дождями на пустую дорожку и остаться один на один с кобальтовым небом и желтыми фонарями, окутанными туманом, слушать книгу и выкатывать чувство мимолетности момента, жадно всматриваться во все, запоминая. И чуть не забыла - рыжеватого-бурого поджарого лиса, который смотрел на меня из-под липы, не убегая.

Такие незначительные эпизоды, которые сложились в теплые отношения.

#Гданьск #Польша

Что у кочевника на уме

Синдром отъезжающей

Перед отъездом из любого места проживания, меня охватывает особое состояние сознания, характерное только этому времени. Это немного грусть от понимания того, что вряд ли вернемся (а если да, уже другими), немного привязанность, с которой жалко расставаться и немного сожаление о том, что изменится весь визуал (чаще всего - страна, язык, этические нормы), к которому привыкла за короткое время.

Важно, что это состояние не говорит о том, что место из которого уезжаю было суперское, не говорит о том, что я хочу остаться, не говорит о том, что следующая локация будет хуже или лучше.
Оно вообще ничего не говорит о месте.
Оно говорит обо мне.

Возможно, это тоска о том образе себя, который родился и прожил в выпавшем кусочке географии.
Среда формирует каждый раз немного разный микс бытийности, складывающийся из обстоятельств жизни, бытовых условий, маршрутов, способов проводить время, способов перемещения в пространстве, способе взаимодействия с людьми. То, на что я смотрю, чем восхищаюсь, что узнаю о себе, о чем переживаю, что чувствую - это всё запечатывается в образ себя и привязывается невидимым клеем к месту.
Очень важно вынуть образ себя из этой липкой связи и понять, что причина состояния не кроется во внешнем мире. Это не особенность места, а значит нет смысла сожалеть о стенах, адресах, маршрутах.

В Гданьске в мозаику образа попали: прогулки босиком по кромке моря, не слишком пригодном для купания, песок в кроссовках и в прихожей, велосипед каждый день как тренировка, удовольствие и как транспорт под аккомпанемент аудио-книг и подкастов, голосовые на балтийском ветру, идеальные ванильные запеканки, гирлянды из лампочек перед сном, прогулки в оливском парке, поездки зайцем, ремонт снаружи и внутри, проливные дожди, закат над лесом из окна, пурпурный хлодник, ощущение «своей» по внешнему признаку, восхищение длинными спортивными ногами и светлыми волосами, много растений в квартире, беспокойство о здоровье, электричестве и бензине, огромное количество гортензий всюду, запах слив на обочинах дорог, перекличка звонками на велосипеде, комфортная летняя температура, 6 кофейных лотов и эксперименты с приготовлением фильтра в домашних условиях, какао эра, доставка коробочек, штраф за неправильный проездной, белый налив как в детстве, дневник вело-заездов с фото хронологией, утренние страницы, утренние растяжки, отжимания перед сном, красный шиповник на песчаных дюнах, кофе в Las и работа над книгой, выпадание на автомате болгарских слов вместо заучивания польских, радость узнавания польских, переменчивая погода, гадание как лучше одеться, гадание по тучам, солнечное затмение на пляже, которого не увидели, отсутствие синдрома туриста, знакомства, книжный клуб, джазовые вечера в Сопоте, симфонический в Оливском парке, несколько органных концертов.

#Гданьск #Польша

Что у кочевника на уме

Кар(м)а ремонтная

Шутка о ремонтниках, которые все время переезжают за нами, перестала быть шуткой.
Это бесит!
Тут, в Гданьске, у нас комбо: ремонт дороги и тротуара под окнами длился недели четыре, а на каком-то этапе подключился ремонт в соседней квартире. Он уже происходит 3 недели.
В 8 утра нас будят трели дрели и порывистые внедрения перфоратора в бетон прямо над ухом. Ремонт на улице начинался каждый день в 7:50. Такой режим недоброго утра.

Если вы знаете какой ритуал нужно провести, чтобы ремонтники перестали нас преследовать - сообщите немедленно.
Я готова раздобыть сушенных жаб, цветы папоротника и всё, что потребуется, ибо уже нет никакого понимания происходящего.
О принятии речи нет, а стадию юмора уже прошли.

За последний год, из того, что помню, они настигали нас: в Париже во дворе дома-колодца с шикарной акустикой, в Ницце, в Ереване, ремонт подъездов и фасадов всё лето напролет делали в Питере (окна не открыть было из-за не менее шикарной акустики во дворе-колодце), даже в Австрии у друзей соседи начали ремонт (этот был самый незаметный), в Тае тоже сверлили.

Совокупно месяцев 7-8 ремонта за последний год.
Не очень похоже на шутку, да?
Вот я и думаю: может жаб сушеных сварить или в трусах побегать по лесу в лунное затмение с чтением заговора?
Вот и затмение сегодня ночью намечается.

#гданьск #польша

Что у кочевника на уме

«Пловцы» Джули Оцука
Не помню как книга оказалась в моей подборке. Я не прочитала ни одного отзыва, ни рецензии, ничего не знала о сюжете. Подумала, что Юзефович точно классно озвучит.
Начала слушать как обычно - крутя педали.

Мне рассказывали о мире непрофессиональных пловцов подземного бассейна. Он сразу захватил тем, что выстраивался и описывался как закрытая экосистема. В нем были неписанные правила, ритуалы, суеверия, традиции, роли, чудачества и живые особенности. Были завсегдатаи, ревностно относящиеся к своей страсти. Они как хранители экосистемы, чтят правила, длят их собой и снисходительно относятся к залетным персонажам, которые не понимают что бассейн это не место для худения. Есть сухопутный (не настоящий) мир сверху, который будто отвлекает от мира бассейна вынужденными делами, встречами, заботами, отношениями.
За миром бассейна, мыслями, философией его обитателей интересно наблюдать как за закрытым сообществом.

А потом в мире бассейна случается трещина. Незначительная, маленькая, не разрастающаяся, но пугающая своим внезапным появлением и неизвестностью. Она разделяет людей на лагеря, пугает, тревожит и грозит разрушить идеальный мир бассейна, который казался вечным и нерушимым. В этой части много юмора, сюра и забавной серьезности, с какой воспринимается трещина на 4 дорожке.

И вот из этой кажущейся, надуманной тревожности и незначительной для масштабов жизни трещины, автор сталкивает меня на глубину толчком в спину. С безопасного, комфортного бортика, откуда я наблюдала за жизнью пловцов и их проблемой - закрытие бассейна, я вдруг нахожу себя барахтающейся в истории Элис.

В жизни Элис тоже проходит трещина.
Имя ей - деменция.
Пока бассейн вносил в жизнь Элис определенность, ей удавалось сохранять знание о себе, тело помнило сколько бассейнов нужно проплыть, кто её соседи, кто она.

В отличие от переполоха в мире Бассейна, в жизни Элис никто не заметил не ладное.
Одна и та же история, рассказываемая 5-й раз, придумывание своих правил дорожного движения. Сигналы были, но они игнорировались близкими, ибо угрожали нарушить систему мнимого благополучия и иллюзию вечной жизни.
Вопрос обратимости, возможности быть более внимательным к другому.

Если у вас нет фобии Альцгеймера или деменции, есть шанс приобрести.

То, с каким обезоруживающим откровением рассказываются правила учреждения, куда помещается Элис, пробирает.
Её будущее описывается шаг за шагом.
Без сочувствия, без надежды, без обмана.
Торг, избегание, заверение, что здорова, забывание, не узнавание близких, постепенная утрата функций мозга, утрата личности.
Все это надвигается неотвратимо на человека, без надежды на чудо.
Это не лечится. Это неизбежно.

Бассейн и необъяснимая трещина, причину появления которой никто не может понять, объяснить и исправить - сильная метафора того, что происходит с человеком с деменцией.
Бассейн закрывают. Элис тоже.

Параллельно рассказывается история травмы американцев японского происхождения. Память возвращает Элис в прошлое, в лагерь. Трещина проходит по памяти, стирая настоящее, возвращая прошлое.

Оцука рассказывает и переосмысляет личную историю: оба её родителя были больны деменцией.

Очень опустошающее, тревожное и беспомощное ощущение после. И вместе с тем роман написан без драматизации, скорее как антропологическое исследование вопросов памяти, личности и её распада.

#культурныйрекомендасьен #книги

Что у кочевника на уме