одержимая искусством

хочу спрятаться в изгибах твоего тела

свой среди чужих, чужой среди своих

Звягинцев иноагент в России
персона нон грата в Украине

добросердечие — это культура души, особенный дар немногих

не допустить власти бездарных

общество склонно не любить талантливых людей

кинематограф, как и культура в целом, в конечном итоге способен сдерживать тотальную агрессию

наша задача сближать, смирять людей

важно совпасть со временем

общество устало от борьбы

главное — прощать, понимать, любить

никогда ничего не бойтесь

почему ученики Христа спали в ночь предательства?

из монолога А.Н. Сокурова, спасибо Kgallery

взяла интервью у Зои Галеевой, читайте

Альтова не эпатирует, не бьёт провокацией по зубам, от неё не выворачивает и не смрадит, она не макабрический фрик и не шаман. Наоборот, она будто соткана из тончайших изгибов и бесцветных линий минорной северной природы, кровяных сосудов и прожилок болотной земли, запаха полыни. Её эстетика настолько трагична, близка нуару и постдекадансу, что бессознательно может считываться как излишняя экзальтированность. Но в этом нет и толики заигрывания. Основная сложность при столкновении с Альтовой — это поначалу кажущаяся невозможной расшифровка скрытых смыслов. Её хочется разгадывать, буквально внимательно разглядывать, словно касаясь кончиком языка на пробу, — а какая она на вкус, — только здесь надо быть очень осторожным, потому что игла её искусства жалит острее и больнее при приближении, и может быть ядовитой.

Каждому перформансу Катерины предшествует довольно продолжительное молчание, в среднем одна постановка в год. Отчасти это обусловлено смещением акцентов в сторону фотографии и театральной деятельности. Но эта занятость в какой-то степени является бегством от создания основного художественного высказывания, ведь перформанс — это одномоментное проживание всей жизни. А по-другому Альтова не умеет, только в разрыв и разрушение себя самой. Как в постановке Точка падения, стерильной по смыслу и форме, где средствами нескольких стихий была передана извечная история любви и зависимости мужчины и женщины, отца и дочери, рока и судьбы. Жёсткая пластика хореографической импровизации фигуры первой — обезличенной мужской в чёрном облачении мотоциклиста (Сергей Гербелев) и фигуры второй — намеренно изящной женской, уязвимой в своей красоте (да ещё в исполнении богической Дарьи Пластун), скрежет звукового сопровождения (безнадёжных Coil), и бездонный поток ледяной воды буквально сбивали с ног, лишая равновесия. Этот мир жесток и в нём нет гармонии, а только преодоление.

Ползи как жалкая тварь, извиваясь загнанной змеёй, сдирай до мяса кожу, превращайся в бесчувственное месиво, моли о пощаде, заслуживай внимание, разбивайся о холод, вставай и продолжай, потому что это всегда с тобой. Лежи в темноте и возвращайся в темноту, вглядывайся изо всех сил пока глаза могут видеть, закрывай, попробуй спрятаться, потом открывай и снова вглядывайся, ори, реви, шепчи, жди, не спи, продолжай выдумывать голос, который не услышишь. Попробуй простить, а может понять, принять не сможешь, страдать будешь сильнее, так плачь, сука, не бойся быть слабой, а вдруг это сила, тебе надо жить, а впрочем зачем, решать тебе, ползи, попробуй встать, если сможешь. За точкой падения следует приземление, дыши, если можешь.

смешались в кучу кони, люди

Кос это одновременно и Мет Гала, и Оскар, и основное модное событие нашего местечкового арт-рынка. Так было заповедано изначально (в эпоху ренессанса ярмарки) и так продолжает мыслиться сейчас. Хотя разнообразие видов участвующих и сочувствующих этого года выпуска не перестаёт удивлять. Цветы, бобры, влажные блогеры, трендсеттеры, инстабелуги. Все платят, плачут и сосут.

А за искусство отвечают уставшие галеристы, из года в год совершающие паломничество на святую землю древней столицы. Кос, как известно, их главная задача и цель, и возможность быть проданным. Ведь почти у всего есть своя цена, верно? Важна лишь грань дозволенного. Однако, здесь и происходит смещение сил. Опустим метафизический вопрос, как может быть продано то, что изначально является нематериальным, ибо о нём мало и редко кто думает. И остановимся на качестве выставляемого товара (простите, речь о ярмарке, где априори любой объект товар). А качества-то и нет. Есть множество безликих стендов, пустых и пёстрых картинок, неадекватных цен, отсутствие смыслов, беспомощных заигрываний, самоповторов, дешёвых концептов, скучных глаз. И снова извечный вопрос, кто виноват? Не ярмарка точно, они свою работу выполняют на более чем высоком уровне, поддерживая сложнейший формат экосистемы современного российского искусства. Которого, впрочем, ожидаемый парадокс, на ярмарке и нет. Король-то голый. Будем честны, представленное и заявленное есть что угодно, но не актуальное искусство, и уж тем более не ультрасовременное. И виноваты в этом все, участники, авторы, зрители, покупатели, писатели, мыслители. И дело вовсе не в том, что времена смутные (блять, а когда было иначе?). А в том, что мы в целом теряем ориентиры добра и красоты, морали и достоинства, чести и безумия. Становимся управляемым, понятным продуктом всеобщего потребления.

Куда честнее на таком фоне смотрится стенд галереи Диди с уже всё доказавшим Бобом Кошелоховым, пустой стенд Футуро с отсутствующими работами Леонида Костина, и, в первую и главную очередь, зеркальный павильон Маршака в разрезе Unpaking с многослойной поэзией живописи и текста.

впервые за долгое время отправляюсь на Кос гостьей, значит ждать перемен, примета такая

земля обетованная

как же я хочу разъебать индустрию арт-рынка

приносите цветы, покупайте искусство

шум времени