www.youtube.com/watch?v=8HON4AswPVk«В своих первых произведениях в стиле Тинтиннабули Пярт не думал об исполнении, и (как и в средневековой музыке) его нотация была скудной. Он публично заявил о себе в 1977 году с «Tabula Rasa». Его друг, дирижер Эри Клас, искал произведение для сопровождения исполнения Первого концерта гроссо Альфреда Шнитке...Он спросил Пярта, сможет ли тот за три месяца создать произведение с той же оркестровкой. Композитор согласился (исключив клавесин). Когда новое произведение прибыло, музыканты оркестра и скрипачи-солисты Гидон Кремер и Татьяна Гринденко были озадачены. «Мы все были немного удивлены пустой картиной партитуры, — сказал мне Кремер. — Она была вся тональная и такая прозрачная. Нот было так мало».
В вечер концерта таллиннский зал был полон. Музыканты, у которых было всего два дня репетиций, были полны тревоги. «Они пришли на концерт, ожидая катастрофы, даже Гидон Кремер и Татьяна Гринденко, которые вложили весь свой талант в каждую ноту, особенно во вторую, медленную часть», — сказал Пярт. «И это притянуло оркестр, и они подхватили эту артикуляцию. И это было чудесно. Было так тихо, что люди не могли дышать или кашлять, это мешало. У меня было такое же чувство. Мое сердцебиение было таким громким, что мне казалось, все слышат». Композитор Туур, которому тогда было еще совсем мало лет, присутствовал в зале в тот вечер. «Меня перенесло за грань», — сказал он мне. «У меня было ощущение, что вечность касается меня через эту музыку». В партитуре Пярт написал в конце произведения исключительно длинные четыре такта паузы, но тишина продолжалась еще дольше. «Никто не хотел начинать аплодировать», — сказал Туур.
Из этой статьи:
http://www.nytimes.com/2010/10/17/magazine/17part-t.html?pagewanted=all&_r=0