Уже 10 марта нам исполнится четыре года — за этот срок мы успели пройти путь от небольшой инициативы, появившейся в качестве экстренной реакции на начало полномасштабного вторжения и массовую эмиграцию из России, до помогающего проекта с несколькими направлениями помощи — от экстренного жилья до изучения новых профессий.

Перед праздником мы решили вспомнить, как «Ковчег» зарождался и рос — с самого первого дня. И даже чуть раньше.

💬 Привет, это Анастасия Буракова, основатель «Ковчега»

В первые дни полномасштабного вторжения я оказалась в Вильнюсе, как и двое моих друзей, проездом. Мы сняли на Airbnb квартиру на неделю, не понимая, что делать. Параллельно мне писали люди из России: как правозащитник, работавший «на земле» я была в московских и петербургских чатах с названиями «автозак Садовая», «34 ОП», «задержанные Печатники» — мой Telegram знали многие.

Людей увольняли с работы за подписание антивоенных петиций, задерживали на митингах, обыскивали квартиры за переводы в украинские фонды помощи. Это были обычные люди, которые не молчали.

Я сидела на кухне во временной квартире, пыталась отвечать по мере возможности. Параллельно мы созванивались с теми, с кем были знакомы: с «Первым Отделом», фондом Бориса Зимина, Михаилом Ходорковским, и многими другими, обсуждая, как помочь людям, которые выступают против войны.

Тогда Фонд Зимина наскоро придумал программу срочной помощи ученым, где я помогла с инфраструктурой заявок, Михаил Ходорковский запустил «Антивоенный Комитет», где собралось много хороших людей: политиков, творческих деятелей, экономистов. Так усилиями многих людей стала выстраиваться система помощи, звеном которой через несколько дней станет «Ковчег».

Сначала у нас не было сотрудников: только я, двое моих бывших коллег-правозащитников, которые согласились консультировать в наскоро сделанном боте бесплатно. Инфраструктура этого бота была ужасная: сообщения приходили в формате, похожем на личные чаты, мы не думали, что столкнемся с тысячами заявок и будем разбирать из еще несколько несколько недель. Наверное, кто-то до сих пор может сказать, что мы не ответили или ответили поздно: я прошу за это прощения, вы бы видели, с какой корягой мы пытались разгрести каменный завал!

Параллельно мы делали простенький сайт с формой помощи с жильем, ссылкой на бот и сбором пожертвований, договаривались с НКО вне России, чтобы подключить платежные сервисы — на регистрацию ушли бы месяцы.

Мои друзья тоже уезжали из России, и на те деньги, которые удалось найти на первых два месяца аренды, в этот день в марте мои подруга и друг из Петербурга бегали по Еревану и Стамбулу, пытаясь найти большие квартиры, объяснить (с довольно посредственным английским), что тут будет происходить. В Армении нам помогла местная женщина, с которой я знакомилась годом ранее, проводя тренинг для журналистов и поручилась за нас перед своей знакомой, сдававшей жилье. В Стамбуле все решили чуть больше денег.

Так проходили эти дни перед запуском «Ковчега» у меня: телефон разряжался за пару часов, листочки с записями валялись вокруг кухонного стола, почта была завалена письмами. До анонса «Ковчега» оставалось четыре дня.

Фото: будущий координатор одного из направлений помощи «Ковчега» покидает Россию в первые дни войны

🔔 Поздравьте «Ковчег» с Днем рождения — ваше пожертвование будет помогать россиянам!