печати и снятие всех табу на острые темы
приводило к политизации общества. Уже к 1989 году в стране действовали неформальные политические движения, появлялись ранее гонимые монархисты, анархисты и даже зелёные.
Взлёт популярности правдоруба-
Ельцина, к примеру, был заслугой статьи журналиста Полторанина. Ну представьте, вы читаете эту статью, а там видите критику высшего партийного руководства, осуждение войны в Афганистане, свидетельства о привилегиях номенклатуры и тяжелом положении рядовых граждан Советского Союза (вполне совпадающая повестка с текстами Талькова). А ведь ничего подобного Ельцин с трибуны на самом деле не говорил! Эту «речь» Полторанин сам (!) сочинил и запустил в народ — напечатал у себя дома и размножил в нескольких сотнях экземпляров, раздал журналистам, в Москве. Популистский фейк. Но отличить реальную сенсацию от чуши после информационного вакуума Застоя было трудно. Современники вспоминают, как восхищал сам факт циркуляции информации, возможность публично обсуждать секс, криминал, эзотерику (Тальков и здесь был типичным продуктом своего времени, с верой в «Чёрные и Белые силы») и прошлое страны.
Гласность расшатала цензуру и позволила критиковать существующий строй. Как вспоминал председатель Гостелерадио Михаил Ненашев:
«Партия не смогла объяснить ни одной из существовавших тогда проблем, и эту роль
пришлось брать на себя телевидению».
Такие передачи как «Взгляд» и «До и после полуночи» поднимали острейшие вопросы прошлого и настоящего: от сталинских депортаций до работы кооперативов. Со «Взглядом» Тальков враждовал из-за попыток цензурировать его выступление на фестивале 1988 года «Взгляд представляет» (по версии Талькова, ему в последний момент запретили петь «социальные» песни). А вот передача «До и после полуночи» открыла Союзу «социального» Талькова, покончив с «чистопрудным». С подачи ведущего Владимира Молчанова (умершего в 2026 году) в эфире показали программную песню Талькова «Россия», а редакторский коллектив безвозмездно снял на неё клип.
С экранов телевизоров на советских людей смотрел человек с внешностью Христа, докладывающий, что «листая старую тетрадь расстрелянного генерала» он так и не понял, почему Россия отдалась на «растерзание» революционерам:
Разверзлись с треском небеса,
И с визгом ринулись оттуда,
Срубая головы церквям
И славя красного царя,
Навоявленные иуды.
Тебя связали кумачом
И опустили на колени,
Сверкнул топор над палачом,
А приговор тебе прочел
Кровавый царь — великий... гений.
Хотя музыкально песня забавно состарилась, напоминая арию мультипликационного злодея из мюзикла, посыл и амбиция Талькова впечатляет и по сей день. По факту, именно с «России» начинается крестовый поход Талькова против большевизма и персонально Ильича, который станет его личным архиврагом во многих текстах («Бал сатаны», «КПСС», «Я вернусь»).
И если режиссёр Марк Захаров в эфире «Взгляда» в 1989 году осторожно предлагал похоронить Ленина (сглаживая углы, высказывая своё почтение и ссылаясь на волю Ильича и Крупской), то Тальков открыто называл вождя тираном, а в программной «Я вернусь» и вовсе уравнивал его похороны с подлинным финалом Русской гражданской войны. Одной песней Тальков провёл ревизию всей советской истории, покусился на авторитет, неуязвимый даже для перестроечной критики («Один лишь дедушка Ленин хороший был вождь»).
На этом фоне призыв запретить КПСС, а заодно «шарахнуть по Кремлю» уже не казались столь сенсационными.