Арина в стране перевода

Переводчик — профессия удивительная в своём многообразии; и, кажется, ровно столько же многообразия существует вокруг неё — в представлениях о том, кто мы такие, чем занимаемся, кому нужны, сколько зарабатываем, что умеем и, главное, куда вообще движется эта профессия.

Сегодня я отмечаю профессиональный праздник. И мне хочется именно праздновать, а не составлять по этому поводу очередной некролог профессии. Хотя, судя по обрывкам разговоров в кулуарах отрасли, письменный технический перевод на фрилансе — то, чем я плотно занимаюсь уже четыре года, причём сознательно ушла на фриланс в 2022-м, — несколько месяцев как изжил себя, практически вымер и, кажется, держится исключительно из какого-то профессионального упрямства.

Что ж.✊

Я не люблю подобные беседы, не люблю категоричных диагнозов там, где жизнь ещё не закончила эксперимент, не люблю соревноваться в том, кто убедительнее объяснит, почему всё пропало, да и в целом стараюсь придерживаться своей личной политики нулевой токсичности. Словом, если профессиональное пространство начинает напоминать место, где все по очереди твердят о тьме, я предпочитаю выйти на улицу и посмотреть, действительно ли там ночь. Но сегодня, в свой профессиональный праздник, промолчать не могу.

Профессия не умирает, она лишь меняет форму. И, пожалуй, именно это в ней всегда было самым интересным: переводческая профессия никогда не стояла на месте достаточно долго, чтобы мы успели привыкнуть к её очертаниям. Менялись технологии, заказчики, рынки, форматы, специализации; исчезали одни задачи, появлялись другие; какие-то двери закрывались, какие-то вдруг оказывались дверями совсем в другую комнату. И всякий раз находились люди, готовые торжественно объявить перевод мёртвым — обычно немного раньше, чем он успевал переодеться и выйти к ним в новом виде.

Конечно, не всё у нас шикарно, роскошно, богато и радужно — врать вам не буду.

Бывают просадки загрузки. Бывает, что по совершенно разным причинам отваливаются заказчики. Бывает, что работы становится столько, что начинаешь подозревать: где-то в соседней реальности переводчиков стало меньше, а тексты решили размножаться почкованием. Бывает, приходится становиться гибче, учиться новому, перестраивать процессы, снова и снова доказывать себе, что вчерашний профессиональный навык сегодня — не всегда пропуск в завтрашний день. Бывает грустно из-за собственной глупой ошибки. Бывает обидно из-за неделикатной правки. Бывает смешно и немного больно получать письмо о том, что вчерашний «срочный-срочный» проект сегодня уже никому не нужен. Бывает, хочется всё бросить и уйти. Иногда кто-то уходит. Иногда действительно находит своё место. Иногда возвращается. Но разве это всё не происходит почти в любой профессии, где человек не просто отбывает рабочие часы, а действительно пытается в ней жить?

Мне кажется, одна из главных ловушек нашего времени — искать одну большую причину, которая объяснит все профессиональные трудности сразу: ИИ, мировая обстановка, рынок, заказчики, демпинг, технологии, ещё что-нибудь достаточно крупное и видное, чтобы удобно было, приложив руку к сердцу, драматично бросить «Ну а что я могу поделать?»

Что-то да можем.

Перевод — это работа, не судьба, не хрустальная башня, не обещание пожизненной стабильности и не музейный экспонат; работа, которая требует от нас движения ровно потому, что сама движется. Если хочется, чтобы развивалась карьера, — приходится развиваться вместе с ней, стучаться в разные двери, осваивать новые инструменты, пробовать то, что вчера казалось чужим и далёким, искать другие ниши, перестраиваться, порой начинать заново. И да, ненастной порой, достигнув вершины, приходится с неё скатиться. Ничего страшного, ведь гора от этого не исчезает. Да и для того, чтобы забраться хотя бы на небольшой холмик, всё равно придётся карабкаться.

Особенно грустно смотреть, как обламывают крылья юным мечтателям, которые только присматриваются к нашей профессии. Я вовсе не за то, чтобы рассказывать им сказки. Не надо прятать сложное положение дел под праздничной скатертью и делать вид, будто переводчика ждёт исключительно увлекательная жизнь, полная прекрасных текстов или поездок, благодарных заказчиков и ровного графика. Нет.

Однако между честностью и профессиональным апокалипсисом есть довольно большая территория. Можно сказать: «Здесь трудно». Можно сказать: «Вот с этим придётся научиться справляться». Можно предупредить о рисках, рассказать о своих ошибках, поделиться неудачами, не приукрашивать реальность и при этом не выносить профессии смертный приговор только потому, что сегодня лично вам в ней тесно, тяжело или страшно.

❗️Мы не просто работаем внутри профессии — мы ещё и рассказываем о ней, и каждое наше слово становится маленькой вывеской над входом для тех, кто только собирается войти или кому просто интересно заглянуть и посмотреть, а что же там внутри.❗️‼️

Мне хочется, чтобы на этой вывеске было не «здесь легко» или не «здесь всё умерло», а что-нибудь гораздо честнее:
здесь бывает трудно; здесь бывает интересно; здесь приходится расти; здесь можно ошибаться, менять маршрут, уходить и возвращаться; здесь по-прежнему есть место тем, кто хочет работать, учиться и искать своё.

Наверное, сегодня мне хочется пожелать нам именно этого — не безоблачности, а живости, рассудительности, доброты, человечности, любопытства и деятельного упрямства, потому что профессии, как и языки, не любят, когда их запирают в окончательную форму.

С праздником всех, с кем нам по пути.

Пусть маршрут порой будет непростым, пусть иногда приходится менять направление, пусть некоторые двери оказываются стенами, а некоторые стены — дверями, которых мы просто пока не заметили. Главное — не перепутать трудный путь с несуществующей дорогой.

С Днём перевода!

Мой самый любимый праздник. Моя самая любимая профессия.🥰

Ну и что вы думаете? У вторничной истории в среду случился сиквел.🍿

Казалось бы, после случая с внезапным звонком и чтения ваших историй в комментариях к предыдущему посту, по идее, я уже должна была бы сделать какие-никакие выводы. Ха, а вот и не сделала.😎 К примеру, могла усилием воли перестать видеть в каждом внезапном «Здравствуйте!» начало конца своей переводческой карьеры. Но нет. Мозг выводов не сделал. Мозг, напротив, решил развить тему.

Падает мне на почту письмо от одного из заказчиков, а в предпросмотре вместо привычного шаблонного предложения взять очередной заказ высвечивается крайне необычное:
Арина, доброго вечера!
В настоящий момент мы рассматриваем возможность...

Возможность чего??? Прекращения сотрудничества??? *хватается за сердечко*

Забавно, но похоже, у меня какой-то (анти)профессиональный рефлекс: если заказчик неожиданным способом или с внезапной формулировкой в начале письма выходит на связь, я немедленно распознаю несуществующие сигналы и первым делом думаю о том, за что меня сейчас будут увольнять или линчевать. Даже если увольнять меня, как мы помним, в принципе некому.

Причем тема письма была совершенно безобидной, я даже больше скажу — там прямо было написано, о чем дальше будет письмо, но зачем читать тему, если можно её проигнорировать и за три секунды самостоятельно изобрести катастрофу? Цепляться взглядом же надо за то, что можно раскрутить до трагедии вселенского масштаба.🤌

А катастрофы, конечно, не случилось, наоборот: мне предложили опробовать один инструмент и высказать свое самозванническое профессиональное мнение.

Опять пронесло.😉

В общем, продолжаю дёргаться от входящих и самозванничать. Пока, судя по всему, вполне успешно. На связи! Только не сдавайте меня. С этим я и сама прекрасно справляюсь.

#АринаФрилансит

Вторник откровенно не задался. И это значит, что появился повод собраться на нытинг-сессию! Давайте, подтягивайтесь.🍿

После полубессонной ночи и не по-хорошему бодрящего утра, начавшегося спозаранку, я пыталась собрать себя в кучу и расправиться с рабочими завалами, которые почему-то особенно любят случаться именно в такие невнятные дни. Забегая вперёд: переводить сегодня пришлось много, мелко, срочно — с китайского на русский, с английского на русский, с русского на английский, между делом даже немного постредактировать.

Наскребла я, значит, кое-какой концентрации, уселась за очередное руководство по эксплуатации станка и так глубоко нырнула в прекрасный мир шпинделей и прочих важностей, что из потокового переводческого оцепенения меня вывел...

Ваши варианты? Не поверите!

Звонок.🥴 От заказчика.🥹

Причём именно этот заказчик звонил мне впервые. Да что там этот — за четыре года фриланса мне вообще впервые позвонил заказчик. Рядом с номером высветилось название — видимо, какие-то настройки, какая-то жестокая ирония в системе, которая решила: «Пусть Аринка увидит, кто именно вторгается в ее потоковое оцепенение, хо-хо-хо!»

Я была в ауте.🥲 Первая мысль, разумеется: «Ну вот. Сейчас-то меня и уволят». На минуточку: у меня нет работодателя. Я — фрилансер, то есть сама себе и начальник, и подчинённый, и отдел кадров, и профсоюзный комитет и, в особо тяжёлые дни, отдел внутренней безопасности. Уволить меня может только один человек — я сама. О чём я после сегодняшнего инцидента начала задумываться.

В общем, отогнала кое-как эту мысль, на замену тут же пришла другая: «Они намерены срывать покровы моего самозванства».

Дальше интереснее. Апогеем стало озарение: «Нет! О не-е-ет! Всё в разы хуже! Единственная причина звонить — гневные правки. Скандал. Унижение. Посылание... кхм-кхм... под мост».

Кстати, да, вы правильно поняли — всё это время вместо того, чтобы быстренько принять вызов и всё узнать, я оттягивала этот момент; лучше же метаться по комнате в неведении и накидывать варианты профессиональных экзекуций, да?😌

Оказалось...

Оказалось, я настолько увлеклась работой, что пропустила письмо с заказом. Пока я боролась с разнообразными мыслями и тянула с ответом на звонок, меня дожидался перевод, который очень хотели вверить именно мне — мне! — а поскольку я отвечала непривычно долго, что на меня совсем не похоже (сорок минут молчания, целых сорок(!) минут😁, которые для заказчика, видимо, тянулись как сорок часов), меня начали выискивать звонками.

Занавес.

А я-то уже мысленно готовилась к профессиональной казни. Тьфу...

👋Признавайтесь, кто ещё, как я, при внезапном письме или, того хуже, звонке мгновенно примеряет на себя роль обвиняемого? Кому первым делом слуховые галлюцинации преподносят вместо «здравствуйте» фразу «мы вас вычислили»?❤️

Я вот призналась вам в этом — и, знаете, аж взбодрилась. Похоже, иногда для восстановления работоспособности достаточно публичного признания в собственных профессиональных неврозах.🪿🦆

#АринаФрилансит

Не то чтобы я от вас что-то скрывала — вовсе нет, просто некоторые истории хочется рассказывать не тогда, когда они ещё дымятся, а когда уже успелось их обмыслить со всех сторон, мысленно препарировать и, главное, узнать, чем всё разрешилось.

Я люблю начинать свои истории издалека, и сегодня не буду нарушать традицию.

Первый фрилансерский заказ на письменный технический перевод я получила 7 июля 2022-го, в то время я ещё работала в найме, но уже знала наверняка, что моя компания с зарубежной родословной скоро покинет наш рынок (перепрыгивая в другую историю, напомню, что 5 октября 2022-го я забрала трудовую книжку и отправилась — хотелось бы написать «бороздить воды фриланса», но честнее будет сказать — барахтаться в них), поэтому активно набирала базу заказчиков.

За эти годы бывало всякое. Я практически не работаю с залётными единичными заказами, предпочитаю выстраивать долгоиграющие отношения с заказчиками, но и они не гарантируют ни стабильности, ни вечности: где-то случались задержки оплаты, с кем-то наши рабочие дороги расходились. Однако одна аксиома оставалась для меня незыблемой: за проделанную работу платят. До тех пор, пока однажды эта аксиома не дала трещину.

Случилась одна история — неприятная, довольно стрессовая в моменте и, как выяснилось позже, весьма полезная для пересмотра собственного подхода и некоторого профессионального отрезвления.

Летом 2024-го мне написала одна компания. Назовём её «Интересные ребята»: никаких имён и названий здесь не будет — мне важнее не устроить маленький публичный суд, а разобрать собственный промах. О компании я уже слышала, одного из сотрудников знала шапочно; они написали, что очень заинтересованы в сотрудничестве.

Тестовые переводы в своих рабочих языковых парах я выполнила успешно, но до первого выполненного заказа дело дошло не сразу. Когда случается завал и одновременно приходит несколько проектов, я отдаю приоритет тем, с кем уже есть история, доверие и понятные правила игры, поэтому «Интересные ребята» некоторое время стояли в очереди.

Первый заказ я взяла у них только в феврале 2025-го. Потом был второй, потом третий (и последний) — в августе 2025-го.

Я намеренно начинала с небольших объёмов, соответственно и суммы были небольшие. Более того, первое взаимодействие продемонстрировало, что с оплатой всё в порядке, и вполне позволило предположить, что дальше так и будет.

Правда, потом оказалось, что оплату августовского заказа из 2025-го я буду ждать очень долго — примерно до августа 2026-го.

Год.🤯

Целый немыслимый год я добивалась оплаты: писала, напоминала, уточняла, возвращалась к вопросу, когда очередное обещание оставалось невыполненным. Мне называли даты, даты проходили, появлялись новые объяснения, затем снова наступала тишина; спустя какое-то время со мной выходили на связь, обещали, что теперь-то всё будет, действительно переводили какую-то часть суммы — и опять исчезали. Получался довольно своеобразный финансовый квест, в котором призом служили деньги за работу, уже давно сделанную, сданную и даже обласканную добрым словом редактора.

В августе 2026-го вопрос наконец удалось урегулировать: мне выплатили оставшуюся часть в полном размере. Однако эта история для меня теперь не столько о том, как действовали «Интересные ребята», сколько о том, как действовала я.

Всё это время я оставалась вежливой, настойчиво возвращалась к разговору, напоминала о задолженности, уточняла сроки и снова писала, когда очередная обещанная дата проходила без результата. Я продолжала действовать так, будто передо мной обычная рабочая ситуация: выжидала, напоминала о себе, уточняла сроки; в нормальных рабочих отношениях эта последовательность быстро приводит к урегулированию, здесь же она снова и снова приводила меня лишь к следующему обещанию.

На холодную голову приходится признать: стратегия у меня была так себе. Точнее, стратегии у меня не было вовсе. Я просто реагировала на происходящее — причём довольно хаотично — вместо того, чтобы заранее определить, что именно буду делать, если маленькая проблема вдруг перестанет быть маленькой.

Почему я не пошла дальше?🤔 Почему не вывела ситуацию в юридическую плоскость?

❓Потому что столкнулась с таким впервые; ❓потому что сумма была небольшая; ❓потому что не хотелось превращать рабочий вопрос в юридическую историю; ❓потому что каждый раз, когда мне называли очередную дату, я почему-то продолжала допускать, что вот теперь всё действительно решится. И, пожалуй, самое решающее: ❓потому что я трусишка обнаружила, что у меня вообще не было заранее продуманного ответа на вопрос «а что, если..?».

А такой ответ у фрилансера должен быть.

Не потому, что за каждым заказчиком нужно заранее подозревать нечистого на руку человека. Скорее наоборот: именно потому, что большинство нормальных рабочих отношений и правда проходят нормально, мы редко задумываемся о том, что будем делать, если однажды они перестанут быть таковыми. Аварийный выход особенно легко не замечать в здании, из которого годами никто не пытается выбраться.

Мы принимаем запрос, уточняем задачу, оцениваем объём и сроки, согласовываем стоимость, получаем ТЗ и материалы, задаём вопросы, переводим, сверяем терминологию и цифры, вычитываем, сдаём, вносим правки, выставляем счёт и отслеживаем оплату (и чего только ещё не делаем) — словом, выстраиваем вокруг перевода целую производственную цепочку; а вот сценарий на случай, если после всей этой цепочки деньги не приходят, нередко оставляем на откуп импровизации.

Теперь я понимаю, что здесь тоже нужен свой план. Не обязательно сложный и не обязательно сразу юридический, но заранее определённый: что считать допустимой задержкой, когда переставать брать новые заказы у клиента с задолженностью, в какой момент переводить разговор из вежливого «напоминаю об оплате» в формальную фиксацию долга, где получать юридическую консультацию и, наконец, готова ли я вообще идти дальше — вплоть до искового заявления, если досудебная претензия не сработает.

Подстраховка начинается ещё до того, как возникает задолженность: проверить потенциального заказчика настолько, насколько это возможно, письменно зафиксировать условия сотрудничества, не брать задачи заказчика, который уже задерживает оплату, а крупные проекты по возможности разбивать на этапы с понятными точками расчёта. И главное — заранее определить для себя момент, когда ждать уже бессмысленно и пора переходить к следующему шагу.

У меня продуманного плана не было. Не сказать, что он у меня и теперь до конца сформулирован, — зато я хотя бы знаю, что такой план нужен и однажды может понадобиться не в теории.

Пожалуй, именно здесь для меня и лежит нерв этой истории. Деньги мне в конце концов вернули, но отсутствие заранее продуманного плана стоило мне гораздо больше нервов, времени и моральных сил, чем должна была стоить проблема; слишком долго я тратила и то, и другое, и третье на попытки решить ситуацию привычным способом, хотя она уже давно перестала быть привычной.

Когда работаешь на себя, довольно быстро выясняется, что фриланс — не только возможность самому выбирать проекты и заказчиков. Это еще и необходимость самому замечать моменты, когда что-то идет не так, самому решать, как поступить.

За четыре года я привыкла к тому, что на фрилансе многое приходится держать в руках, а вот теперь пришлось вспомнить и о другой стороне этой самостоятельности — если что-то идёт не по плану, никто не придёт и не скажет, а что делать-то.

👋Наверное, мораль этой истории лучше сочинять коллективно. Что скажете? Случалось ли вам сталкиваться с серьеёными задержками или невыплатами? В какой момент вы понимали, что пора перестать ждать и переходить к другим действиям? Что вы делали, чтобы защитить свои интересы, и что, возможно, сделали бы иначе, если бы оказались в подобной ситуации снова?〰️

Мне думается, такие истории полезно собирать именно как инструкцию по устройству собственного аварийного выхода, которым очень хочется никогда не воспользоваться, но всё же важно заранее убедиться, где он находится.

#АринаФрилансит

Перевод двух томов китайского исторического детектива позади.

Работа эта была интересная, сложная и, пожалуй, ни на что не похожая. Девять месяцев (скажите, символично?) — именно столько в общей сложности длилась эта маленькая переводческая жизнь — я была погружена в вымышленную империю: в её интриги и иерархии, ритуалы и суеверия, придворные игры и, разумеется, преступления. Теперь пытаюсь понять, что именно со мной за эти девять месяцев произошло, и, пока разбираю собственные переводческие размышления, не могу не вынести кое-что из этого опыта на свет.

Переводить детектив в сеттинге Китая времён императоров — значит довольно быстро обнаружить, что ты уже не только переводчик, ты ещё немного историк, немного культуролог, немного следователь, а временами — человек, который посреди рабочего дня отчаянно пытается выяснить, действительно ли такой узор существовал на таком-то виде ткани и мог ли человек такого-то ранга вообще носить такое.

За девять месяцев я гуглила такое количество разного, что моя поисковая история порой напоминала отчёт о деятельности человека, который либо пишет исторический роман, либо готовится к очень странному преступлению. И не забывайте: всё это ещё и перемежалось моими станочками и техническими запросам — чтобы поисковая история окончательно потеряла всякую надежду на единую картину происходящего.

Помимо стандартных для работы поисков — произведений литературы и искусства, известных личностей и государственных деятелей, топонимов, исторических реалий, государственных институтов и прочих вполне приличных вещей, — в поле моего профессионального интереса регулярно попадало такое, о существовании чего я до момента оформления поискового запроса даже не подозревала. В какой-то момент стало казаться, что задача переводчика исторического детектива — это не столько знать как можно больше, сколько обладать достаточной готовностью в любой момент узнать что-нибудь совершенно неожиданное.

Вот далеко не полный перечень того, что мне особенно запомнилось — или особенно настойчиво возвращалось в поисковую строку:
🏮Титулатура и придворные ранги.
🏮Ткани, орнаменты, вышивка, декоративные узлы, украшения и драгоценные камни.
🏮Одежда. Много одежды. Очень много одежды.
🏮Головные уборы, причёски и декоративные узлы.
🏮Форма окон, мебель и устройство интерьеров.
🏮Разные Будды и восемнадцать архатов.
🏮Сутры, трактаты, каноны.
🏮Китайские музыкальные инструменты и произведения для них.
🏮Система экзаменов кэцзюй и учёные степени.
🏮Каллиграфические стили.
🏮Блюда, напитки, виды чая и благовония.
🏮Породы деревьев и растения.
🏮Благопожелательные символы и символы верховной власти.
🏮Звери, причём как совершенно реальные, так и мифические.
🏮Боевые сверчки.
🏮Ритуалы, поклоны, обращения и формулы приветствий при дворе.
🏮Древнекитайская система исчисления времени, 24 сезона и звёзды китайской астрологической традиции.
🏮Виды казней.
🏮Болезни, лекарства и яды — включая весьма специфические обстоятельства смертельного удара после полового акта.
🏮Принцип сифона.
🏮Соляная монополия.
🏮Браки с мёртвыми.
🏮Эликсир бессмертия.
🏮Даосизм.
🏮Ожившие мертвецы.
🏮Храмовые имена почивших императоров.
🏮Устройство императорского гарема.
🏮Каноны красоты.
🏮Национальные меньшинства Китая.
🏮Древнекитайские интимные приспособления. Не ожидали? Я тоже!

И это, повторюсь, далеко не всё. Что-то я уже успела забыть, что-то пока не могу упомянуть, чтобы не наделать спойлеров, а что-то настолько странное, что я до сих пор не уверена, стоит ли признаваться в том, что именно искала.🤫

Особенность такого перевода в том, что ни одна деталь не остаётся просто деталью: ткань внезапно оказывается маркером статуса; цвет сообщает о ранге; украшение выдаёт человека с головой; форма поклона меняет расстановку сил в сцене. Даже узор на столе перестаёт быть просто узором, если именно в нём спрятана разгадка преступления.

И, пожалуй, именно это мне в этой работе понравилось больше всего. В какой-то момент я осознала, что перевожу уже не просто текст, а целую систему координат — и что одно неверно поставленное слово способно в этой системе сдвинуть целую ось.

Ну и раз уж сегодня заговорили об этом цикле, поделюсь новостями, с ним связанными. Книги выйдут только в следующем году, так что теперь передо мной стоит последняя и, возможно, самая сложная часть всей этой работы: перевести себя в режим «спокойно и терпеливо ждать».❤️

#АринаПереводитКниги

Ну что, я сдала третью по счёту переведённую книгу и получила в работу четвёртую!💃

И я пока немного (пф, кого я пытаюсь обмануть, очень даже много!) в маниакально-восторженном состоянии переводческого азарта, когда хочется схватить будущего читателя за рукав (вот, напереводилась исторических детективов, теперь у меня в голове исключительно рукава китайских халатов!) и сказать: «Вы только посмотрите, что мне досталось!»

Впервые книга пришла ко мне не просто как очередной проект, а как очень точный ответ на сформулированный вслух внутренний запрос. К четвёртому проекту я подошла во всеоружии — с чётко оформленным, выверенным запросом о том, что именно мне хотелось бы перевести. Это было не просто «хочу что-нибудь про убийства», «люблю крепкую интригу» или «ну, посмотрим, что там пришлют»; общаясь с редактором по поводу следующего (к слову, конечно же, опять китайского) проекта, я озвучила свои пожелания и конкретное тематическое предпочтение, связанное с моей сферой интересов: поведенческий анализ и психология расследования преступлений. И тут выяснилось, что книга под мой запрос уже существует, буквально прилетела на почту с почти неприлично точным соответствием каждому пункту моего списка.

Мы. Нашли. Друг. Друга.

«Вы прямо наманифестировали этот проект», — заметила редактор; и в этих словах, кажется, не столько метафорическое преувеличение, сколько довольно точное описание произошедшего.

Как любой уважающий себя детектив, прежде чем произнести сакраментальное и бесповоротное «Положитесь на меня!», я провела собственное, пусть и беглое, предпереводческое расследование. Для меня это необходимая формальность, ритуал, который позволяет заглянуть в будущее книги, чтобы понять, смогу ли я жить с этим текстом долгие месяцы. Я прошлась по биографии автора, изучила информацию о самой книги (к слову, о её существовании на момент получения предложения я уже знала!), полистала её, ознакомилась с отзывами китайских читателей — и довольно быстро выяснила: мы с книгой не просто подходим другу другу, мы прекрасно подходим друг к другу и, похоже, готовы к долгой игре.

Книга эта — целый переводческий лабиринт, причём весьма внушительный по размерам; внутри есть всё, от чего моё переводческое сердце начинает биться в учащённом ритме: живая фактура, любимый профайлинг, судебно-медицинская экспертиза, элементы полицейского процедурала, личная драма, история мести, вопросы справедливости и искупления, взрывной, грубоватый главный герой, чья прямолинейность временами царапает, загадочный персонаж, настоящее и прошлое, нетипичный исторический пласт, который придаёт всему этому хаосу дополнительную глубину, — и ещё много всего. Перечислять дальше — значит начать выдавать спойлеры, а ведь моё предпереводческое расследование пока коснулось лишь поверхности!

Такие бурные смеси я, признаюсь, люблю особенно. Когда книга не укладывается в один аккуратный жанровый ящик, а норовит вытащить ещё пару ящиков и чью-нибудь тщательно спрятанную психологическую травму, — мне становится интересно.

Китайские читатели особенно отмечают сильное начало и детективную интригу, атмосферу с ярко выраженным колоритом, довольно жёсткую, крутую, так называемую hard-boiled манеру, профессиональную убедительность криминалистической и полицейской части, интересных персонажей. Но, пожалуй, самое важное для меня — книга держится не столько на финальной разгадке, сколько на самом процессе расследования и на постепенном раскрытии человеческой психологии.

Поэтому, разумеется, я её взяла. Люблю вызовы. Люблю жанр, с которым работаю. Люблю свою работу. Всё, опять расчувствовалась.💔

Наше совместное путешествие будет долгим. Я уже прикинула масштаб работы: это пока самая большая книга из всех, что я успела перевести, и разница значительная. В новой книге чуть больше 250 000 иероглифов. Сроки, впрочем, не давят: мы договорились о весне 2027 года, и мне дана свобода, которой я намерена воспользоваться сполна.

Для обсуждения же в этом блоге — чтобы не нарушать договорённости о неразглашении и не называть вещи своими именами до поры — пусть у книги будет кодовое имя: «Криминальный триллер».

Книга уже какое-то время идёт к русскоязычному читателю долгим и тернистым путём. Теперь моя работа — пройти путь до конца вместе с ней, сделать так, чтобы дорога стала стремительной, уверенной и свободной от препятствий. Настолько, насколько это вообще в силах того, кто стоит за переводческим станком.

Новое переводческое расследование приключение объявляется открытым!🎉

#АринаПереводитКниги

Я знатно прикурила на этой неделе.

Именно так мне сегодня захотелось начать, потому что я как раз работаю над пакетом документов на машины для изготовления и упаковки сигарет.💨

Своим чередом идёт саморедактура второго тома китайского исторического детектива, от которой мне неистово хочется отлынивать, поэтому сейчас вы видите этот пост. Прокрастинация тоже может быть производительной, если достаточно долго убеждать себя, что это часть процесса.😉

Саморедактура вообще штука занятная: начинаешь с конкретной задачи — перечитать текст, проверить, улучшить, облегчить, выловить опечатки и огрехи, — а через некоторое время обнаруживаешь, что вместо текста уже рассматриваешь всю конструкцию работы над циклом целиком, и вот тут особенно хорошо видно, что у работы над несколькими крепко связанными книгами есть свои, очень специфические плюсы и минусы, причём некоторые из них с удивительной лёгкостью меняют знак в зависимости от того, с какой стороны на них посмотреть.

Начнём с хорошего.
➡️Герои уже знакомы, и их голоса не приходится выстраивать с нуля: уже понятно, кто из них рубит фразу на короткие куски, кто любит церемонные обороты, кто говорит так, будто каждое слово сначала проверяет на зуб; не нужно заново нащупывать интонацию каждого персонажа, потому что за первую книгу уже накоплен опыт, который во второй позволяет сразу слышать её.
➡️Авторский стиль тоже перестаёт быть незнакомой территорией: знаешь любимые конструкции, ритм, словарь, повторяющиеся приёмы; со временем начинаешь угадывать не только то, что автор сейчас скажет, но и то, каким образом он, скорее всего, к этому придёт, а иногда ещё до конца фразы понимаешь, где именно придётся немного притормозить, где нельзя потерять какую-то конструкцию, а где, наоборот, русский текст придётся вытаскивать из иностранного синтаксиса почти силой.
➡️Не нужно «въезжать» в книгу: самый длинный этап знакомства и привыкания уже пройден с первой частью, и со второй уже не стоишь на пороге чужого дома с картой в руках, пытаясь понять, где найти и куда приладить стилистический ключ, где здесь главная комната, где лестница и почему все двери открываются не в ту сторону; знаешь этот дом достаточно хорошо, чтобы не тратить время на ориентирование (особенно если — как у меня — есть некие топографические... м-м-м... проблемки), а сразу идти туда, куда нужно, — и это, надо признать, экономит невероятное количество нервных клеток, которые в первом томе были потрачены на поиски чёрного хода.
➡️Есть готовый глоссарий (оговорочка: я обычно веду), есть принятые в первой книге переводческие решения, проработана система званий и титулов (я сейчас об особо больном), реалии, обращения, специфическая терминология — большая часть этих мин уже обозначена на карте, идёшь по полю с чувством, что знаешь, где взорвётся, а где можно ступать смело; это, конечно, иллюзия, потому что мины часто глубоко запрятаны, но иллюзия, согласитесь, приятная.
➡️Если переводить в CAT-системе (оговорочка: я так делаю), нарабатывается память переводов; она, конечно, не переведёт книгу за нас, зато внезапно протянет руку помощи именно там, где мозг уже начинает дымиться, и напомнить, что похожая конструкция уже встречалась, и тогда вы с ней вроде бы успешно договорились.

Подытожим: накоплен опыт работы с этим автором и этим миром, сформировано чёткое понимание, что именно придётся проверять, где понадобится дополнительное исследование, какие решения лучше не принимать с наскока, а какие можно принять почти на ходу, потому что за первой книгой уже выработалось некоторое профессиональное чутьё; скорость растёт, уверенности становится больше, и даже там, где работы не становится меньше, она хотя бы перестаёт быть метаниями вслепую — знаешь, куда смотреть, даже если пока не до конца понимаешь, что именно там увидишь.

Казалось бы, сплошная выгода: с первой книгой уже протоптана дорожка, а переводчику остаётся идти по ней дальше. На этом месте любой здравомыслящий человек спросил бы: ну и где подвох, Арин? Вот только у дорожки есть одна неприятная особенность: она ведёт назад.

Подвох, как часто бывает с хорошо отлаженными системами, спрятан внутри их главного преимущества, потому что, продолжая переводить цикл, неизбежно возвращаешься в предыдущую часть: сверить факт, посмотреть, как именно передавалась какая-нибудь мелочь много страниц назад, уточнить или вспомнить что-то; и вот здесь всё накопленное, которое только что было спасательным кругом, вдруг вытаскивает переводчика не туда, куда он собирался.

Открываешь первый том, находишь нужное место и вместе с ним обнаруживаешь собственный перевод, который уже давно находится на других этапах книгоиздания, и вдруг понимаешь: сегодня я бы это перевела иначе. Причём не обязательно потому, что тогда было плохо, иногда просто потому, что теперь знаешь чуть больше: лучше слышишь автора, точнее чувствуешь персонажа, иначе понимаешь ритм сцены, нашла решение, которое тогда не пришло в голову, или просто за это время изменился подход, и ты стала немного другим переводчиком — и этот новый переводчик смотрит на старого с лёгким недоумением, смешанным с профессиональным любопытством.

Вот здесь и обнаруживается первый настоящий минус работы над циклом: продолжение книги одновременно заставляет лучше понимать предыдущую и невыносимо хорошо видеть все места, которые теперь хотелось бы переписать.

Начинается внутренний торг, мучительный и бесполезный: а вот это можно было бы улучшить; а здесь формулировка совсем не та; а эту реплику я теперь вообще не могу читать спокойно; а если бы сейчас, с нынешним опытом, я переводила этот кусок заново, то...

Только есть одна маленькая проблема: сданное уже сдано.

Наверное, работа над циклом постепенно учит не только последовательности, памяти и умению не потерять детали между несколькими томами, но и довольно сложному для переводчика навыку — милосердию к собственным старым решениям и умению отпускать их. Иногда достаточно признать: в тот момент я работала с теми инструментами, тем опытом и тем знанием текста, которые у меня были тогда; и если сегодня я вижу иначе — это не значит, что до этого я видела неправильно.

Получается довольно замкнутая конструкция: чтобы перевести второй том, приходится возвращаться к первому, возвращаясь к первому, обнаруживаешь решения, которые сегодня приняла бы иначе, сомнение заставляет искать другие решения, принимая новые решения во втором томе, растёшь и накапливаешь опыт, с которым однажды снова посмотришь на уже переведённый текст — и, скорее всего, опять что-нибудь там себе не простишь.💔

Чем больше работаю, тем отчётливее мне видится довольно неприятная вещь: переводчик растёт не только от того, что узнаёт новое, но и от того, что однажды перестаёт быть согласен с принятыми когда-то переводческими решениями.

Пожалуй, есть ещё один вязкий и местами болезненный побочный эффект работы над циклом — и, я бы сказала, даже опасный для переводческой психики: можно устать. От автора, от мира, от отдельных персонажей, от необходимости месяцами держать в голове огромное количество мелочей, которые сами по себе кажутся ничтожными, но в сумме образуют вторую оперативную память: прозвища, должности, степень родства, характер обращения, цвета и особенности одежды (я сейчас об особо больном 2), детали из первой книги, которые нельзя случайно противоречиво повторить во второй, и ещё десятки таких маленьких крючков, на которых держится ощущение цельного мира. Настолько хорошо знаешь этот мир и понимаешь, как он должен звучать, что иногда хочется ненадолго из него выйти.

Так что я продолжаю редактировать второй том, а заодно немного прикуриваю от первого. И, похоже, ещё не скоро докурю. Возможно, я просто устала и ищу повод ещё хотя бы чуть-чуть поотлынивать.

#АринаПереводитКниги

Кажется, я буду из тех художественных переводчиков, которые не открывают свои изданные переводы и по возможности не читают отзывы (каюсь, один уже прочитала!).

Вернее, открывают — и тут же захлопывают, потому что коварные шероховатости, до этого мирно дремавшие, выбираются наружу и первым делом идут навстречу своему создателю.

Недавно я получила авторский экземпляр своего первого официального перевода. Несколько дней книга томилась под плёнкой, пока в десять вечера воскресенья мне не приспичило срочно её распаковать. Зря!

Я просто раскрыла книгу наугад. И случился очень человеческий, почти кинематографичный момент невезения: я сразу увидела опечатку.💔

Катастрофа! Изымайте тираж! Я бездарна! Перевод испорчен! Книгу невозможно читать! Собираю чемодан на выход из профессии!🤯

Вот примерно такие сообщения получила в ночи моя подружка. В общем, внутренний критик в тот вечер работал без выходных и трудовой инспекции.

Самое коварное в таких историях даже не то, что опечатки случаются; коварно другое: для тревожников со стажем и синдромом отличника любое несовпадение с идеалом подозрительно быстро превращается в личную вину. Хотя книга — на минуточку! — организм коллективный. В процесс вовлечены переводчики, редакторы, корректоры, верстальщики; текст кочует из версии в версию, буквы меняются местами, исчезают, возвращаются, иногда обретают совершенно самостоятельную волю. Опечатка может родиться у переводчика, может появиться на следующем этапе, а иногда ее родословную установить уже невозможно. К слову, я-то с этой задачкой справилась.😎

Забавно, но мозг производственным процессом не интересуется, он устраивает суд без следствия. Я держала в руках свою первую переведённую книгу и почему-то видела не сотни страниц, не месяцы работы, не бесчисленные решения — я видела одну-единственную букву, вставшую не на своё место, и эта буква каким-то образом заслонила собой остальные сотни тысяч, разрослась до размеров всей книги.

Наверное, это профессиональная деформация. Ну или профессиональная любовь: мы слишком хорошо знаем собственный текст, чтобы смотреть на него невинным читательским взглядом. А потом я поймала себя на мысли, которая оказалась неожиданно утешительной.

Если бы я открыла чужую книгу и заметила такую же опечатку, я бы просто перевернула страницу — и через минуту уже не вспомнила бы, где именно она была (а тебя, триста-не-скажу-вам-какая страница моего перевода, я запомнила на всю жизнь!😄). Она не заставила бы меня усомниться ни в переводчике, ни в книге, ни в издательстве. Почему же себе я отказываю в той снисходительности, которую так легко дарую другим? Ответа у меня пока нет.

Зато есть одна вещь, которую я теперь точно знаю: не хочу, чтобы эта опечатка стала главным воспоминанием о том вечере. Хочется запомнить его как момент, когда я впервые держала в руках книгу, которую перевела сама, которая когда-то была чужой историей на другом языке, а потом — слово за словом, решение за решением — стала моей работой. Это достижение у меня уже никто не отнимет. И, пожалуй, именно это заслуживает остаться в памяти, а не опечатка, решившая первой попасться мне на глаза, потому что эта дурацкая буква — всего лишь случайный жилец на странице, а перевод — это тысячи решений.

И если вы тоже из тех, кто способен неделями мысленно возвращаться к одной неловкой фразе, одному пропущенному знаку или одной опечатке и постепенно раздувать её до доказательства собственной профессиональной несостоятельности, я очень вас понимаю. Но, может быть, стоит иногда остановить этот внутренний суд и посмотреть на работу целиком?

Шероховатость не равна провалу. Опечатка не равна бездарности. Одна ошибка не перечёркивает всё, что было сделано правильно — это мы зачем-то наделяем её такой властью. Они говорят исключительно о том, что человек — человек. Они не свидетельствуют о его способности переводить художественный текст и работать с ним. Одна опечатка не отменяет сотен удачных решений, она просто первой попалась на глаза человеку, который знает этот текст слишком хорошо. И я сейчас не только про опечатки. Впрочем, и не только про тексты.

А книга тем временем продолжает жить. И, кажется, это куда важнее.💔

#АринаПереводитКниги