🦜 «Попугай научился говорить: "Всё зависит от контекста" и стал корпоративным архитектором»
Долгое время это была самоирония нашей роли. Мы были хранителями сложности. Людьми, которые объясняли, почему нельзя просто взять и сделать. Но неожиданно выяснилось, что именно эта фраза оказалась самым точным описанием AI-революции. Потому что сегодня всё действительно зависит от контекста.
Иногда мне кажется, что роль архитектора всегда занималась одной и той же задачей. Мы говорили про: бизнес-возможности, процессы, приложения, данные, интеграции. Мы просто привыкли думать, что архитектура - это про системы. Про квадратики, стрелочки, репозитории и TOGAF-артефакты. При этом мы были картографами, которые рисуют карты, устаревающие до их согласования. Но если убрать все модные термины, останется один вопрос:
Как организация сохраняет и передаёт смысл своего существования и деятельности?
На самом деле именно этим всегда занималась архитектура. Границами восприятия. Тем, что доступно для принятия решений.
LLM и AI-агенты принесли очень странную мысль: оказывается, знания организации сами по себе не имеют особой ценности. Ценность появляется только тогда, когда нужное знание оказывается в нужный момент рядом с тем, кто принимает решение. В эпоху LLM контекст стал операционной системой корпоративного сознания. То, что мы кладем в контекстное окно - это уже реальность, в которой AI-агент будет действовать. Галлюцинация или озарение, риск или инновация, этичное решение или ошибка комплаенс-проверки - всё решается до инференса. На уровне контекста.
Недавнее интересное исследование (V. Vishnyakova, 2026) предлагает пирамиду зрелости, которая заставила меня задуматься о новом понимании роли архитектора:
🔘Prompt Engineering - уровень ремесла. Искусство задать правильный вопрос.
🔘Context Engineering - уровень среды. Управление информационным окружением: фильтрация, обогащение, изоляция, трассируемость.
🔘Intent Engineering - уровень стратегии. Кодирование целей, ценностей и иерархии компромиссов.
🔘Specification Engineering - уровень масштаба. Машинно-читаемый корпоративный корпус знаний, политик, позволяющий мультиагентным экосистемам действовать автономно, но предсказуемо.
Работает очень простая и при этом предельно экзистенциальная формула:
Кто контролирует контекст - контролирует поведение агента. Кто контролирует замысел (intent) - контролирует его стратегию. Кто контролирует спецификации - контролирует масштаб его влияния.
И вот контекст становится активом. Самым дефицитным, самым чувствительным и, возможно, самым недооцененным. Потому что плохой контекст - это уже не просто плохой отчет для руководства, но и неверное выбранное решение в моменте: не тот вызов API, не тот доступ к данным, утечка конфиденциальной информации, ошибка в рекомендациях. Контекст стал runtime-зависимостью. Он влияет не на описание окружения организации, а на поведение организации в реальном времени.
Что это значит на практике?
Корпоративный архитектор должен стать конструктором контекстного слоя (Context Layer). Его задача сместилась от пассивного документирования к активному конструированию «когнитивной инфраструктуры». Мы больше не рисуем картинки, мы проектируем конвейеры, которые в момент инференса (в реальном времени) собирают, фильтруют и доставляют AI-агенту ровно тот организационный контекст, который нужен для решения конкретной задачи.
Наш новый вопрос звучит так:
«Какой контекст получает наш Искусственный Интеллект, прежде чем начинает действовать от имени организации?»
Артефакты TOGAF не умирают, они меняют свой статус и ценность. Из самоцели они превращаются в ценное сырье, которое в реальном времени скармливается агентам. Но для этого архитектору нужно стать немножко философом, немножко нейробиологом и немного программистом.
В конце концов, архитектура никогда не была про софт или железо. Она была про то, как мы организуем знание. Сегодня знание стало действием. И тот, кто проектирует контекст, проектирует будущее.
Сергей Астахов
Департамент корпоративной архитектуры, Сбер