В Ветхом Завете есть удивительное понятие, которое проходит через всю Библию, но часто остается незамеченным. В еврейском языке – это Хохма (с ударением на последний слог), в греческом – София (Σοφία), а по-русски – Премудрость. Но самое интересное: в Новом Завете апостол Павел и евангелист Иоанн говорят о ней так, что становится ясно – речь идет о Христе.
Сегодня #азбукацерковнойжизни посвящает свой выпуск Премудрости.
Образ Премудрости
Ветхозаветная Книга Притчей рисует потрясающую картину. Премудрость говорит о себе от первого лица, как о живой личности: «Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли. Я родилась, когда еще не существовали бездны… тогда я была при Нем художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицем Его во все время» (Притч. 8:22-30).
Она не является тайным знанием, атрибутом или качеством Бога, а описывается как самостоятельная сущность, открыто выходящая в публичное пространство: «Премудрость возглашает на улице, на площадях возвышает голос свой, в главных местах собраний проповедует, при входах в городские ворота говорит речь свою» (Притч. 1:20-21).
Второканонические «Книга Премудрости Соломона», «Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова», которые лютеране не считают богодухновенными, также описывают Премудрость в эпитетах возвышенной поэзии: «образ благости Бога», «вышла из уст Всевышнего», «служила пред Ним в Скинии».
Премудрость и Логос
По прошествии времени еврейская Хохма и греческая София встретились в эллинистическом мире. Иудейские мыслители, особенно Филон Александрийский (I век), соединили ветхозаветное учение о Премудрости и Слове Божием с греческим понятием Логоса – разумного принципа, упорядочивающего вселенную.
Филон учил, что Логос – это посредник между трансцендентным Богом и материальным миром, «второй Бог», орудие творения. И когда Иоанн пишет «В начале было Слово (Логос)», его читатели – и иудеи, и греки – уже понимали, о чем речь.
Премудрость и Христос
Апостол Павел делает решительный шаг: он прямо отождествляет Христа с Премудростью: «.. Христа, Божию силу и Божию премудрость» (1 Кор. 1:24), «… в Котором сокрыты все сокровища премудрости и ведения» (Кол. 2:3), «… Который сделался для нас премудростью от Бога… » (1 Кор. 1:30).
Евангелист Иоанн делает то же самое, но через Логос. И это не случайная замена, ведь «логос» означает не только «слово», но и мысль, разум, мудрость. Наименовать Христа «Словом» – значит назвать Его и той самой Премудростью.
Разные взгляды на Софию
В русской религиозной философии тема Софии заняла особое место. Здесь можно назвать трех основных мыслителей: Владимира Соловьева, Павла Флоренского и Сергия Булгакова. Православная церковь по-разному относилась к их учению – софиологии, иногда поддерживая, а иногда отвергая.
Для лютеранского взгляда в целом построения этих философов – достаточно проблематичный и чужеродный путь, поскольку они пытаются ввести «четвертый элемент» (помимо Троицы) между Творцом и творением.
На Западе наиболее значительной фигурой, разрабатывавшей учение о Софии, был мистик-философ Якоб Бёме (1575-1624). Для него София это – «Дева Премудрости Божией», которая пребывает в Троице, но «сущностно отличима от Божества». Бёме был лютеранином по исповеданию, но его философия не является основным направлением в лютеранстве.
Почему это важно для нас?
Потому что ветхозаветная Премудрость – это не просто красивая поэзия, а пророчество о Христе. Бог имеет Сына – «художника» творения (Притч. 8:30), «начало пути» (Притч. 8:22), через Которого «всё начало быть» (Ин. 1:3).
Будучи одной из Ипостасей Троицы, он принимает на себя посредничество, воплощаясь в мире. Когда мы слышим о Премудрости Божией, мы можем вспомнить, что это не абстрактное свойство, а личность.