Видеть ее, сидящую перед ним, — пытка. Аккуратные черты лица, плавные изгибы… "Ничего особенного в ней нет", — яро пытаясь отговорить себя все эти годы, он вертит эту мысль в уме, словно ребёнок юлу на паркетном полу. "Все как у всех", — но он сходит с ума.

Себастьян никогда и не думал, что женщина, которую он встретит на дне рождения своего друга, с которой он заведёт дружбу, окунёт его в пятилетнюю невозможность совладать со своими чувствами.

Все его сны, все его мысли — все о ней, но они затихают, стоит ей появиться перед ним. Затихает и сам Себастьян.

И вот годы идут, пять лет с начала односторонней дружбы ломятся в дверь. Забавно было бы сравнить сломанную дверь с его разумом. А кто яростно пытается вырваться наружу, спросите вы? Признание, ответит он.

Себастьян сидит в аккуратном костюме, мысли тяжелым грузом давят на нервы, которые в свою очередь передают напряжение по всему телу. Черный костюм кажется ужасно тесным, ужасно узким. Но как такое может быть? Он купил его всего пару дней назад.

Он ждет, торопливо постукивая пальцами по столу. Бред. Крюгер выше ее на добрых семь с лишним дюймов, чертов спецназовец, ловкий, быстрый и сильный. Он легко бы мог подхватить ее, устранить, словно назойливого комара, жужжащего под ухом, когда он так отчаянно пытается уснуть.

Испортит ли он все эти пять лет? Испортит ли всё одним признанием? О, определённо да, тремя глупыми словами. Остаётся только ждать ее: ждать и теплить в разуме признание, думая о том, как будет лучше.