На днях в чат-бот нашего канала поступил вопрос, краткая выдержка из которого выглядит следующим образом: "…Как вы оцениваете действия специалистов Центра «Сенеж» в контексте их работы в приграничных районах Украины, с учетом пропорциональности погибших в ходе подобных операций подсолнухов и ликвидированного личного состава противника… Стоят ли успехи, достигнутые в ходе сомнительных выходов на «глубину», всех погибших, имевших беспрецедентный опыт ведения боевых действий в различных метеорологических и ландшафтных условиях (Чечня, Сирия, Донбасс, Украина) с выслугой +-15 лет (как, например, Михеев Б.В)…". Публикуем свой ответ на данный вопрос.

За время проведения СВО Силы Специальных Операций прошли целый ряд этапов, которые и привели их к текущему моменту. В Силах, как и в любом другом органе военного управления, сегодня есть как достойные, так и недостойные офицеры, однако по законам жанра именно недостойные занимаются планированием задач. Опустив эмоциональный аспект вопроса, выделим причины, которые на наш взгляд формируют высокий процент потерь в Сенеже:

1. Слабый уровень подготовки офицеров управления штаба Центра.
Это главная причина почему боевики, идущие на глубину, несут потери. Зачастую группы отправляются по протоптанным маршрутам в злополучные леса, где их уже ждут. Штаб не только не выносит уроков, но и не хочет учиться и лишний раз напрягаться: проработка маршрутов выдвижения и районов действий сил требует не только внутреннего, но и заимствованного ресурса в лице командующих армиями и группировками на месте, которые зачастую предвзято относятся к специалистам глубинной разведки и формирований СПН в целом. Штабу кажется, что вместо реальной цели проще выбрать рядовую на проторенном маршруте, после чего идти писать сбх на самих себя.

2. Отсутствие какой-либо агентурной работы, возложенной на соответствующих специалистов. Это вторая причина, по которой группы не могут уйти на глубину по-настоящему. В агентурных управлениях Центров сидят некомпетентные люди, которые не владеют иностранными языками, несмотря на законченное обучение на 3-м факультете консерватории или прохождение профильных курсов в академиях органов гос.безопасности. Сегодня агентурщики Сил- это абсолютный рудимент, роль которого сводится к чтению различных телеграм-чатов и общению с местным населением где-нибудь в Луганске. В Силах за 4 года неудосужились даже разработать общую серьезную легенду, используя устаревшие формы прикрытия, ныне известные всем, кто находится на лбс.

3. Раздутые оргштаты. В ССО, помимо настоящих разведчиков-диверсантов, сидят офицеры ЗГТ, инструктора по ФП и другие лица, которые слабо понимают, чем они занимаются, поэтому после 3-х месячной командировки, измученным войной боевикам приходится бежать 30 км и выполнять норму по прыжкам, иначе уже завтра они начнут терять в зарплате.

4. Начальствующий состав, не имеющий отношения к оперативной (глубинной) разведке. ССО сегодня- это сотканный из противоречий конфликт между пришедшими из войск красными командирами, а также чистокровными специалистами глубинной разведки.

Рассматривая вопрос о том, стоят ли все эти локальные успехи гибели таких специалистов как подполковник Михеев, мы ответим- нет, однако здесь следует пояснить следующее: за время войны мы потеряли много важных для всего российского спецназа людей, вот уже как полтора года с нами нет Владимира Сергеевича Петрова, который вырастил на курсах на квс не одно поколение специалистов, часть из которых стали Героями России. Когда началась война он не смог остаться в стороне и погиб в бою, гордо смотря смерти в лицо. Мы искренне надеемся, что такие люди погибли не зря, потому что погибали они не за эфемерный успех штабных, а за своих боевых товарищей, с которыми на дневке делили последнюю пачку галетов и с которыми шли в последний бой.

Диверсант- это не профессия, которой можно научиться. Диверсант- это призвание. У Российской разведки сегодня есть все возможности, но нет политической воли, в чем сегодня и кроется самая большая проблема.
@arbat