💐💐☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️🌀
💐💐🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤
💐💐На ивент!
— Мх~..
— Что такое, Ацуши?)

Мягкая постель, недавно прохладная, почти окованная холодом, сейчас лишь усугубляла положение жаркого тела, с которого пот лил рекой всего лишь от двух пальцев внутри. Локти и колени поглощались постелью, ткань впивалась в кожу, хотя, кажется, должно было быть совершенно наоборот. Дыхание только восстановилось, как пальцы проникали глубже, заставляя немедленно прикусить губу или сжать челюсти.

Несмотря на кондиционер в комнате, который должен был, выполняя функцию на полную катушку, уже вызывать гусиную кожу, всё равно было жарко. И дело вовсе не в погоде снаружи. Дело в этих двух, — уже трёх, — пальцах внутри, обладатель которых, по всей видимости, наслаждался видом перед собой, раз так безжалостно ускорял движения, дабы вырвать укоризненный или, напротив, жалобно-молящий стон, который так или иначе не вылетал до конца из-за резкого укуса губ.

Пальцы, едва не достигнув самого предела, приносящего вспышку блаженства, плавно выскользнули наружу.
— Достаточно. — Хмыкнул Осаму, расстёгивая ремень, снимая брюки, обнажая себя до конца. Презерватив был на месте.
Шатен почувствовал на себе тревожный взгляд и тут же поднял голову, встретился с золотыми глазами.
— Что-то не так?

Ацуши замялся и от смущения отвёл взгляд, не вывез проницательных карих глубин.
— Н-Нервничаю просто.. Новая поза, всё такое..
— Ааа.. — с пониманием, без издёвки протянул старший, уже незаметно располагаясь сзади. — Не бойся, Ацуши, мы же не впервые. Я покажу, что да как.
— Ну.. ладно, — почувствовав позади другое тело, бёдра непроизвольно поддались вверх.

Осаму стоял на коленях, подминая под собой белые простыни. Навис. Он, раздвинув почти белоснежную ягодицу в сторону, направил орган не без помощи руки и с небольшим усилием совершил первый толчок внутрь, на встречу удовольствию.

— Мхма!
— Ох, как громко. Я даже ничего толком не сделал, — усмехнулся шатен, не останавливаясь на достигнутом и совершая второй, третий аккуратный толчок. Свободная рука опиралась о постель чуть выше локтя младшего, — На тебя не похоже.
— Мнха! Ха..!
— Обычно ты так кричать начинаешь, когда мы ускоряемся... Но да ладно. Я разве жаловался?

Не прошло столь значительного времени, как Дазай был внутри совершенно полностью. Покачав бёдрами влево-вправо забавы ради, он, практически примыкая грудью, обмотанной в грубые бинты, к бледной, потной спине, принялся совершать свои махинации, всё ещё опираясь ладонями о постель.

Сейчас стоны Накаджимы, заполняя комнату, больше походили на всхлипы, прерывистые, иногда удивлённые вздохи. Если темп неожиданно ускорялся скорее ради шанса лицезреть реакцию, нежели для собственного удовольствия, то белокурый резко дёргался или выгибался, прежде чем снова более-менее расслабиться. И именно в момент напряжения невольно вырывался с уст этот сладкий звук, совмещающий в себе скулёж и удивлённый вздох. Ради первого Осаму был готов вечно играть в такие фокусы с изменой темпа.

Но, верно говорят, что всё приедается. Даже если ты долго гнался за желаемым, то, получив, вряд ли будешь довольствоваться полученным остаток жизни. Для этого созданы перемены...

Приняв более удобную позу, Дазай ускорился, входил и выходил куда быстрее, что младший толком понять не успел. Но чего он вообще не ожидал, так это того, что ему на рот вдруг приземлилась горячая рука, заставляя все дальнейшие звуки потонуть в глухоте кожи или остаться в горле. Последнее было почти что невозможно.
— Не переживай, хорошо? Это просто эксперимент.. Если что-то будет не так, кусни за ладонь как следует.

Накаджима, немного помедлив, всё-таки кивнул, причём с явной охотой; он тоже поудобнее устроился, переставил колени, раскрывая себя ещё больше, чтобы старшему было легче.

Долго ждать не пришлось, толчки восстановились в привычном темпе, даже стали сильнее и более интенсивные что ли, какие-то чувственные, что сердце замирало. Замирало также, как при объятиях по ночам, как при поцелуях в лицо, руки, шею, как при смущающих, нежных словах.