🪷🪷🪷🪷🪷🔤🔤🔤🔤🔤🔤
🦴🪷🪷🪷🪷🦴🦴🦴🦴🦴🦴
🔤азвание: "🔤ой охотник"
Часть 1
Часть 2
Часть 3
🔤u 🥀мистика🌹
Рассвет, наконец-то, настиг округу, стало светлее, но под веки Накахары словно песка насыпали — всю ночь не спал. Лис до сих пор валялся в глубоком сне, что охотник подумал, не сдох ли тот часом, да нет, вроде дышит. К великому сожалению.
Около получаса хватило для того, чтобы наглый гость пробудился, сладко потянулся, зевая и сидя прямо на Чуе. Тяжело ощущать вес кицунэ в человеческом обличии на своих бёдрах и животе. Рыжик нахмурился, по понятным причинам недовольный с самого утра:
— Слышишь, ты, наглое зверьё, слезь с меня.
Осаму нехотя встал с кровати, снова потягиваясь.
— Наконец-то. — Охотник встал следом, слабо потянулся и пошел к самодельному самоварчику, чтобы вытащить его на улицу и затопить, но в последний момент остановился и в упор посмотрел на кицунэ, — И кстати! С какого такого ёкая ты припёрся ночью в МОЮ постель и лёг СО МНОЙ спать?! Я глаз не сомкнул!
Но Дазай оставался странно спокойным и молчаливым, он не отвечал, лишь кидал любопытные взгляды на Чую и тут же отводил их.
— Эй! Ты меня слышишь вообще?!
Он подошёл вплотную к шатену, готовясь к очередной цепочке возмущений, как вдруг кицунэ перед ним — пых! — исчез, оставив за собой только кимоно.
— ... Это ещё что за чёрт?
Накахара наклонился, чтобы зачем-то подобрать кимоно, но внезапно из-за него выглянула лисичка.
— Ага, значит, не исчез, а перевоплотился..
Рыжик решил всё-таки поднять кимоно, ибо оно симпатичное, хорошее, хоть и в шерсти. Но стоило ему предпринять попытку, как лисица запуталась в ткани, как ребенок в пелёнках, и посмотрела своими очаровательными глазами-пуговками на человека.
— Да ну нет..
И тут Чуя вспомнил: Осаму же в курсе насчет слабости охотника к лисичкам, даже несмотря на род деятельности.
— Ах ты ж..! Твою же мордочку! Воспользовался моей слабостью?!
Голубо-белая лиса вдруг пискнула и издала какой-то звук, похожий на мяуканье; Чуя чуть не поплыл.
🔤🔤🔤
За этим наглым жителем леса пришлось ухаживать, кормить и укладывать спать в нужном месте, из-за чего он теперь житель хижины. Больше всего Накахару злил тот факт, что его слабостью воспользовались.
— Эй, отвернись. Дай мне переодеться.
Бывали и такие случаи, а как же. Но как только рыжий собирался переодеваться, то лисёнок садился ровнее и пристально наблюдал глазами-пуговками, как будто показ специально для него. Сейчас было тоже самое. И понимать, что это не просто лис, а кицунэ, который в любой момент может стать человеком, заставляло веснушчатое лицо заливаться краской.
— Не смотри, пока из хижины не вышвырнул!
Лис вдруг отвернулся.
Чуя, конечно, почуял что-то неладное, но решил, что это единственный шанс, который нельзя упускать; он тут же принялся за переодевание. Только разделся выше пояса, как вдруг когтистые ручонки обхватывают позади за талию и шепчут на ухо:
— А я думал, что ты худышка-тросточка.
Накахара прямо-таки вздрогнул и, быстро подавив непонятную волну жара и учащённое сердцебиение, повернулся и замахнулся, но, увы, шатен вновь стал невинным лисёнком.
— Да ты..! Я тебя ненавижу, извращенец! Не переношу!
Оставалось только думать, что имел в виду Дазай своими словами: то, что Чуя обладает какой-никакой мускулатурой, или намекал на тяжесть Накахары в отношении веса. И в том, и в другом варианте слишком нагло.
Пришлось так жить Дазаю и выживать Чуе около недели с остатком. Но однажды на утро, когда рыжий свесил ноги с постели, потянулся и уже привычным "доброе утро, придурочный" собирался поприветствовать не гостя, а по сути соседа, то замер: лиса нигде нет. Вообще нет. Не слыхать его сопения или фырканья, легкого топота лапок или гама посуды, вещей — тишина, словно охотник живёт и всегда жил в одиночестве.
Брови свелись к переносице в выражении недоумения, а сам человек поднялся на ноги и тихо обошёл своё скромное жилище — никого. С одной стороны всё равно: Дазай всегда мешал и раздражал, но с другой...