🥀🥀☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️🥀
🥀🥀🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤

🔤u 🌟университет🌟

Зимняя сессия. Её окончание, причём успешное и без пересдач — сказка. Сказка, которую грех не отметить выпивкой.

Вечер в съёмной квартире, тишина которой вскоре нарушилась из-за звонкого стука стекла о деревянный стол, затем от бурных разговоров, смеха. Запах водочного напитка наполнила небольшую кухню, а потом и стремительно сокращающееся расстояние между губами двоих парней.

Неожиданно и затуманено, но раз это происходит, значит, оба этого в тайне вожделели долгое время. Чужие руки ощущаются на своём теле, а собственные верхние конечности также неосознанно ложатся на плечи старшего. Ноги понесли обоих в сторону спальни. Одежда слой за слоем отправлялась на пол, как что-то ненужное или даже раздражающее взгляд в полумраке.

Осаму падает на кровать, тут же обвивая шею партнера, длинные волосы которого щекотали лицо. Руки Достоевского продолжали бесстыдно исследовать бинтованное, но освобожденное от одеяний тело, пока парень под ним тихонько постанывает в поцелуй, как бы умоляя поскорее прекратить прелюдии и в то же время продолжать эти муки ожидания. Фёдор делал всё по своему; заменив ладони губами, он обласкал шею и челюсть младшего, но тут же, к счастью Дазая, опустился ниже, к груди. Соски отделались парой движений языка и в целом остались без особенного внимания. Пальцы впились в бёдра, неосознанно пытаясь раздвинуть податливые ноги напротив своих.

Из-за состояния опьянения прелюдии и вправду кончились скоро; скорее, чем предполагается при обычном и запланированном соитии. Подготовка, которая сейчас служила чем-то вроде издёвки, все равно спасла бедное тело Дазая от дальнейшего болезненного проникновения. Пальцы были то неумолимо медленными, нарочно застревали и не двигались, прекращая движение без причины, то становились такими быстрыми и точными, что шатен был готов закончить хоть сейчас.

И вот оно самое. Желание, которое требовали тела и мозги двух студентов, наконец, отбросило всякий рассудок, благодарствуя судьбу за пьянство и ослабление бдительности. Дазай проворно вилял бёдрами, подставляя себя, словно сладкий десерт, для дорогого человека, которого таким ещё не называл из-за трезвости. Стоящий раком, он скоро упадет грудью на мягкие одеяла и отдастся ещё проще.

Федя встаёт позади, также на коленях, направляет орган и начинает медленно вставлять, словно предчувствуя некоторую опасность при резком движении. Осаму тягуче застонал, когда преграда в виде кольца мышц была преодолена брюнетом позади. Тот не остановился, напротив, услышав звуки удовольствия, он стал смелее и наскоро вошёл до конца.
— Ммх!~
Только это вырвалось из уст Дазая, и он тут же обвалился вниз, оставляя только бедра к верху. Лицо уткнулось в подушку, которая была обнята бинтованными руками. Начались толчки, сначала тягучие и невыносимо медленные, почти ленивые; пальцы одной руки актива надежно закрепились на заднице одногруппника.

Осаму довольно, глухо постанывал, глупо улыбаясь в собственном укрытии, как вдруг ощутил, как вторая сильная рука присоединилась и легла на правую ягодицу, крепко схватилась в унисон с первой конечностью, а толчки внезапно стали жёстче предыдущих, выбивая дух. Шатен аж дёрнулся, подавился стоном и тут же вскинул голову.
— Мхах! Ах..!

Достоевского вдруг накрыла собственническая волна, оттого и движения стали крепче, под стать хватке рук; он глядел на вид перед собой, буквально чувствуя вкус этого зрелища, этого ощущения, этого момента. Обхватывая бёдра младшего, он стал двигаться глубже, вновь и вновь касаясь простаты, что вызывало электрический ток по позвоночнику пассива, даже в нетрезвом виде.

Дазай свободно стонал, иногда захлёбываясь звуком из-за попадания в простату или просто ощутимого толчка других бёдер о свои, как вдруг головушку его придавили к подушкам, утыкая туда же лицо и частично перекрывая кислород. Пальцы мёртвой хваткой вцепились в каштановую копну волос, а движения сзади стали такие грубые, быстрые и неравномерные, что Осаму понял: конец близок.