Акулова передала свиток начальнику раскопа Гайде Андреевне Авдусиной, а та окликнула Артемия Владимировича Арциховского. Тот стоял на расчищаемой древней вымостке, которая вела с мостовой Холопьей улицы во двор усадьбы. Услышав оклик и увидев находку, Арциховский на минуту замер, не в силах произнести ни слова. Затем, хриплым от волнения голосом, выкрикнул: «Я этой находки ждал двадцать лет!»
День 26 июля 1951 года навсегда остался в истории науки как дата открытия нового источника исторических знаний - берестяных грамот.
Первая берестяная грамота содержала пространную запись о «поземе» и «даре» с разных поименованных в тексте сёл. Поземом в Древней Руси назывался налог феодалу за право проживать на его земле. Дар - налог, который уплачивался феодалу во время посещения им своих владений. Грамота принадлежала крупному феодалу по имени Фома. Какой-то боярин или духовное лицо.
Уже 27 июля нашли вторую берестяную грамоту. Она была с записью дара, на этот раз с именами карел, обязанных платить эту пошлину. А 28 июля было открыто первое берестяное письмо в полном смысле этого слова. Целый текст, написанный одним человеком для другого и посланный издалека. Грамота № 3 оказалась немного повреждена: утрачена часть первой строки. Прочтённый текст гласил:
«Поклон от Грикши к Есифу. Прислав Онанья, молви… Яз ему отвечал: не рекл ми Есиф варити перевары ни на кого. Он прислал к Федось: вари ты пиво, седишь на безатьщине, не варишь жито».
Грикша (Григорий) сообщает Есифу (Осипу), что Онанья прислал распоряжение варить пиво. Грикша отказался, сославшись на Есифа, который ему никаких указаний на этот счёт не давал. Тогда Онанья обратился с тем же требованием к Федосье, настаивая, чтобы пиво варила она, поскольку она «сидит на безатьщине», то есть пользуется участком, доставшимся ей не по наследству, а переданным в пользование после постороннего умершего человека. С этим участком, по-видимому, была связана обязанность варить пиво для семьи феодала по требованию владельца земли. Дать такое распоряжение мог, вероятно, только сам Есиф, а Грикша, судя по всему, сельский староста или управляющий, сомневается, нужно ли выполнять приказ Онаньи.