Борис Шергин, который записывал былины и сказы Архангельского края, рассказал однажды такую быль. Однажды остановился у Тонской деревни, что принадлежала Соловецкому монастырю шведский корабль. Шкипер, потерявший путь, пошёл искать провожатого, а команда его тем временем решила пограбить округу.
Мужчины в деревне были в море, на промысле. Остались бабы да малые ребята. Разбойники взялись ломать амбары — и тут случилось неожиданное. Молодой шкипер, которого звали Ингвар, услышав вопли старух и детей, пришёл в ярость. Он не давал согласия на воровскую затею. Схватил железный лом и бросился на собственных матросов. Те, побросав добычу, кинулись к кораблю. Но один, обернувшись, метнул в своего капитана камень. Ингвар упал без памяти, и поэтому остался у русских пленником.
Приставы из Сумского острога хотели судить шведа строго, но вся деревня за него вступилась. А поскольку дело случилось на монастырской земле, вершить суд поручили игумену Филиппу. Сам суд был примерно при Иване Грозным, а вот речь игумена поморы пересказывали друг другу ещё до середине прошлого века — такой большой след она оставила в памяти людей.
Правда то, — молвил игумен, — что Ингвар заступался за обидимых, не щадя своей жизни. Но есть и кривда: почему ты, добрый, сердобольный человек, пошёл в товарищах с людьми лихими?
Ингвар вину свою признал, а от похвалы отказывался: не называйте меня добрым, не кляните товарищей. Филипп ему в ответ:
Сердце твоё детское, и речи у тебя, как у младенца. Ты говоришь: „не ведите моё сердце, не поминайте мне товарищей“. Лучше бы тебе поплакать о том, что из-за таких товарищей про всю вашу свейскую породу слава в мире самая зазорная! Думаю я, Ингвар, что на родину тебе нельзя являться.
Швед остался при монастыре. Принял православие и стал среди окрестных жителей «сердобольным Игорем». Святым его, правда, Соловецкий игумен не знает.
Вот такое поморское предание.
За историю снова спасибо книге Давыдова "Люди и города".
#русскаяистория