Чем глубже разбираюсь в истории Амины, тем меньше у меня вопрос «кто конкретно выпустил Эдгара Абухба» и тем больше — что происходило после его освобождения.
Важно понимать: не было одного судьи, который просто взял и сократил ему срок.
Абухба получил 9 лет за изнасилование российской туристки, грабёж и причинение тяжкого вреда здоровью. Дальше дело прошло несколько судебных инстанций. В итоге ему вернули общий режим, а из-за особенностей исполнения наказаний в Абхазии он фактически вышел на свободу 2 февраля 2024 года, проведя в заключении около 4,5 лет.
Сам срок — 9 лет — формально не сокращали.
Но для меня главный вопрос вообще не в этом.
Что происходило с человеком после того, как он вышел?
В Абхазии есть закон об административном надзоре за людьми, освобождёнными из мест лишения свободы. Его задача — предупреждение новых преступлений и индивидуальная профилактическая работа.
Такой надзор может включать регулярную явку, ограничения на выезд, посещение определённых мест и другие меры контроля.
При этом, насколько я смог разобраться, сам факт тяжкого или особо тяжкого преступления ещё не означает, что такой надзор устанавливается автоматически.
И вот здесь у меня вопросы.
Рассматривался ли вообще вопрос об административном надзоре за Абухба?
Были ли предусмотрены после освобождения какие-либо меры контроля и профилактики?
Кто и как должен оценивать риск того, что человек, уже совершивший настолько жестокое насильственное преступление, может сделать это снова?
А если действующий закон не позволял установить за ним такой контроль — может, тогда вопрос уже к самому закону?
Я не утверждаю, что административный надзор обязательно спас бы Амину. Этого никто не может знать.
Но если человек после такого преступления возвращается в общество, работа государства не должна заканчиваться в день его освобождения.
И мне кажется, здесь уже нужно говорить шире.
Нам необходима системная реформа в сфере безопасности: пересмотр отдельных норм уголовного законодательства, более жёсткий контроль за оборотом оружия, развитие системы по типу «Безопасного города» и усиление МВД — людьми, техническими возможностями и необходимыми инструментами для профилактики и раскрытия преступлений.
И отдельный принцип, который для меня вообще не должен обсуждаться, — неотвратимость наказания.
Закон должен одинаково работать для всех — независимо от статуса, заслуг, связей или общественной репутации.
Правовая оценка должна проводиться по совершённым преступлениям вне зависимости от общественных статусов.
Когда совершено преступление, оцениваться должны конкретные действия, последствия и степень общественной опасности. Всё остальное не может становиться индульгенцией.
И отдельно про комментарии в адрес Амины.
Да, можно обсуждать личную безопасность. Можно говорить, что не стоит ехать домой к человеку, которого почти не знаешь.
Но рискованное решение не делает человека виноватым в собственном убийстве.
Амина могла не знать, кто перед ней и что было в его прошлом.
Государство — знало.
При этом я не согласен и с попытками перенести преступление одного человека на всю Абхазию. После обращения семьи правоохранительные органы установили подозреваемого, задержали его и нашли тело девушки. Расследование продолжается.
Но хорошая работа правоохранителей после убийства не отменяет главный вопрос:
можно ли было сделать что-то до него?
И вот здесь я бы хотел увидеть не поиск одного виноватого ведомства или одного конкретного человека, а честный разбор того, что нужно изменить в законах и всей системе безопасности, чтобы подобные истории не повторялись.
shakov.подписаться 🔵
