I.
В соли, что зовётся Бёме, я родился.
Мой Баал-учитель, с пальцем усталым,
Указал на реторту, где клубятся знаки:
«Тайное знание — это сера и боль.
Алхимия — рана, что светится впотьмах».

Свитки пропитанные дымом
Я читал губами, я читал гортанью,
Пока слюна не становилась ртутью,
А буквы — червями, пожирающими глаз.

II.
Мы вызывали Баала в полночь, на пустыре,
Где ржавела история. Он явился
Не с лицом жабы, с улыбкой аптекаря,
Спросил: «Готов ли ты к переменам?»

И началось: мои кости — белый магний,
Моя кровь — зелёный купорос.
Тайное знание входило, как игла,
В самую суть, в слоёный мозг.

Я стал тигелем. Я стал формой.
Бёме шептал на ухо: «Тьма — это тоже Бог.
Самая чёрная, самая невыносимая тьма».

III.
Теперь я знаю, что феникс — это ложь.
Нет воскресения.
Есть лишь бесконечная
Трансмутация пепла в иной пепел.
Мой Бог смеётся, моя алхимия завершена.

Я — философский камень, неподвижный
И ни на что не годный. Я — тайна,
Которую не нужно знать.