Я начинал с веры в то, что мир имеет трансцендентный смысл, затем искал скрытый механизм этого смысла, потом пытался выйти за пределы обусловленного мира, затем пережил возможность полного отсутствия трансцендентного смысла — и в итоге вернулся к Богу уже не как к абстрактной метафизической гарантии, а как к источнику отношения, истории, текста и практики.