Но некоторые старые вопросы продолжают жить: что считать чистым, что считать нововведением, кто имеет право определять границу между исламом и неверием, и что происходит, когда ответ на эти вопросы получает политическое тело. Здесь заканчивается история одного богослова и начинается история политического воображения. Вопрос уже не в том, каким был ислам первых поколений, а в том, можно ли построить настоящее, полностью подчинённое образу прошлого, и что произойдёт с человеком, культурой и памятью, если ради этого настоящего придётся уничтожить всё, что напоминает о другом прошлом.

Из моей последней статьи про ваххабизм.