Как работают персональные санкции: налоги, знакомые и газетные статьи
По мотивам статьи немецкого адвоката Йоахима Николауса Штайнхёфеля (2 часть)

Главная претензия к персональным санкциям ЕС заключается не только в их жёсткости. Проблема ещё и в том, насколько последовательно они применяются и на каких доказательствах основываются. Йоахим Николаус Штайнхёфель приводит несколько показательных примеров.

Первый — налоги иностранных компаний в России. В середине 2025 года там продолжали работать более двух тысяч международных предприятий. За 2024 год они получили около 201 миллиарда долларов выручки и заплатили не менее 20 миллиардов долларов налогов. С начала войны сумма налоговых выплат, по подсчётам KSE Institute и B4Ukraine, превысила 60 миллиардов.

Среди крупнейших плательщиков — австрийский Raiffeisen Bank International, Philip Morris, Japan Tobacco и французская Leroy Merlin. Только немецкие компании в 2024 году заработали в России 19 миллиардов долларов и перечислили 594 миллиона долларов налогов.

Если сам факт работы в доходной отрасли и выплаты налогов российскому государству делает человека ответственным за войну, почему эта логика почти не применяется к западным владельцам и управляющим? Формально санкционный критерий не упоминает гражданство. Практически же действует простая формула: российский предприниматель экономически значим — значит, его можно наказать. Западная компания создаёт аналогичные бюджетные поступления — это объясняется сложностью ухода с рынка.

Второй пример — британский предприниматель российского происхождения Евгений Швидлер. В 2025 году Верховный суд Великобритании большинством в четыре голоса против одного сохранил санкции против него. Предполагалось, что Швидлер должен воздействовать на своего бывшего делового партнёра Романа Абрамовича, тот — на Владимира Путина, а Путин в результате изменит политику.

Судья лорд Леггатт в особом мнении назвал эту конструкцию недоказанной «теорией из кресла». Человека наказали, чтобы он убедил одного знакомого повлиять на другого. Причём от него одновременно ожидали близости к российскому руководству — иначе как влиять? — и публичного разрыва с ним. Почти политическая алхимия.

Третий пример касается доказательной базы по делу Алишера Усманова (фото), которого представляет сам Штайнхёфель. В обосновании санкций ЕС использовалась статья Forbes со ссылкой на неназванного эксперта. В ней утверждалось, что Усманов якобы выступал доверенным лицом Путина и решал его деловые проблемы.

Когда дело дошло до суда в Гамбурге, Forbes не смог привести ни одного конкретного примера такого поручения. Источник раскрыт не был, а спорное утверждение издание стало защищать уже как мнение, а не проверяемый факт. В январе 2024 года суд запретил распространение этой формулировки.

Совет ЕС после решения заменил слова, но сохранил тот же смысл: теперь Усманов якобы «действовал от имени» российского президента в неких стратегически важных сделках. Получилось изящно: доказательство развалилось, зато предложение переписали.

Штайнхёфель напоминает: публикации СМИ могут быть источником информации, но пять пересказов одной анонимной заметки не становятся пятью независимыми доказательствами. При замораживании всего имущества проверять факты обязан государственный орган, а не сам обвинённый доказывать собственную невиновность.

Подписывайтесь на ЗАКРЫТЫЙ КАНАЛ ПЕСКЕ: https://t.me/peske_bot Там и только там можно обсудить новости, кринж и события без цензуры и купюр!