Мы обменялись телефонами, и на следующий день Ира позвонила и сообщила, чтобы мы пришли на первую репетицию. Я была уверена, что на первом знакомстве руководители студии оценят возможности Антона и решат, подходит ли им такой актёр или нет. Конечно, я волновалась. Не знаю, чего больше. Боялась, что ребята будут над ним смеяться и не захотят садиться рядом во время занятия. Боялась, что педагоги устанут повторять одно и то же (ведь приходится иной раз по нескольку раз напоминать Антону простые вещи) и терпеть особенности сына. Боялась, что во время показа Антон что‑нибудь совершит необычное, поставив под угрозу спектакль. Но я ошибалась.
— Добрый день! Игорь, скажите, пожалуйста, справлялся ли Антон на занятии? — спросила я в конце репетиции, когда все вышли из зала.
— Да, у нас всё замечательно!
— Когда вы примете решение, сможет ли Антон посещать занятия?
— Так мы его уже взяли. Мы включили Антона в подготовку спектакля «Питер Пен», который покажем вам в мае. А сейчас от вас нужно регулярное посещение, без прогулов, так как работы много. Мы дали ему роль пирата.
И Игорь прошёл дальше, к следующим родителям, которые засыпали его расспросами, а он вежливо отвечал на них. А я стояла, моргая глазами, и не могла поверить в действительность. Мне так и хотелось крикнуть: «Вы ничего не перепутали? У моего сына синдром Дауна! Может, вы не заметили этого?»
В общем, Тоху с удовольствием приняли в команду, и он был единственным «особенным» ребёнком. Антон очень ответственно подошёл к репетициям: ни разу он не опоздал и не пропустил занятия. В то время он учился в 8 классе. Поначалу я сопровождала его на репетиции, но, когда поняла, что он самостоятельно справляется и моё присутствие лишнее, стала отпускать его одного, воспитывая самостоятельность в сыне.
В дни занятий из школы Тоха ехал на автобусе или маршрутке до детского центра. Приезжал заранее, переодевался, переобувался и вместе с остальными ребятами ждал, когда педагоги пригласят детей на репетицию. Подготовка к спектаклю проходила очень интересно и разнообразно. Ребята занимались сценической речью, танцами, учили стихи, занимались пластикой и ритмом.
Я отметила, что ни разу не заметила, чтобы кто‑то из детей косо посмотрел на Антона. В начале занятия дети ставили стулья в круг, рассаживались на них и начинали произносить речевые упражнения. Никто из детей не отказался сидеть рядом с Тохой. Он всегда был в коллективе.
Меня интересовал вопрос, справится ли Антон со своей задачей. Игорь всегда утвердительно говорил: «Наша задача — показать сильные стороны Антона и скрыть слабые, не меняя его».
Учебный год подходил к концу, и весной спектакль был готов к показу. Зрителей пригласили в малый зал театра «Фест». Мы приехали заранее, заняли свои места и стали ждать начала спектакля. Свет погас, занавес подняли, и сцена ожила…
Вышли главные герои, персонажи сменяли друг друга, с подмостков сцены звучали диалоги, песни. На сцене появились пираты, я вглядывалась в лица и не могла разглядеть своего сына. Пираты были одеты в похожие костюмы: тельняшки и рваные джинсы.
Действие на сцене проходило достаточно динамично, каждое движение было чётко отработано, актёры сами во время танца меняли декорации. Поскольку Антона я не находила, стала ждать: тот, кто уронит предмет или собьётся в танце, — тот и мой. Чуть позже я разглядела на лице пирата повязку на глазу и с облегчением узнала Тоху: он изображал одноглазого пирата. Очень грамотное решение использовал режиссёр. Маленькая повязка, а лицо изменилось до неузнаваемости.
От спектакля я получила неизгладимое удовольствие. Многие зрители так и не поняли, что в труппе был актёр с синдромом Дауна.