Продолжу тему селянского мышления.

Яркий признак того, что мы всё ещё живём в "селе" — это если мы постоянно что-то кому-то делаем (или наоборот, просим других) по дружбе, по знакомству, по блату, потому что родственник, потому что сосед, одноклассник, земляк и т.д.

В селе деньги не особо нужны. Можно взаимодействовать с другими участниками общины методом натурального обмена. Бутылка водки за вскопанную грядку — абсолютно нормальная сделка для деревни (я сам такое наблюдал в детстве многократно). Тут есть две стороны, есть польза в виде услуг или материальных благ, есть контракт, в котором стороны договорились об эквиваленте. И всё бы хорошо, только в селянском образе жизни не всегда получается в моменте совершить сделку один-к-одному — либо одной стороне нечем сейчас расплатиться, либо другой.

Поэтому появляется квази-долговой рынок — "я тебе сейчас помогу, а ты мне потом как-нибудь". И вот если пожить в таком мини-комьюнити продолжительное время, это будет очень сложный запутанный граф связей "кто кому и за что должен". В такой системе в отличие от привычных нам фиатных валют (денег), мы имеем дело с "социальной валютой" — некоторой подразумеваемой ценностью, которую можно передать или потребовать.

И вот всё бы хорошо, только курс этой социальной валюты у всех разный, неявный и постоянно меняется и это является прекрасным источником конфликтов. Люди склонны переоценивать свою помощь и недооценивать помощь других — курс личной соцвалюты завышен у обоих сторон. Процветают манипуляторы, которые "взламывают" курс и получают пользу от окружающих, продавая им взамен какое-нибудь давно забытое снова и снова, или просто свою "пострадатость" и "ну ты же брошность". Полным полно и "спасателей", которые подсаживаются на помогаторство всем и вся — с одной стороны их кочергой лупит ДД, а с другой им же все будут теперь должны. Забавно, кстати, наблюдать инфляционный эффект — чем больше человек помогает всем подряд, тем ниже в глазах других становится ценность его помощи (вам наверняка знакомы эти ситуации "надо шкаф перенести, ты позови Васю, он не откажет").

Ключевая проблема в таких социальных сделках — их непроговоренность (неявность) и отсутствие общего понимания о ценности. Позднее, когда вскрывается, что все ожидали другое, начинаются претензии и конфликты, которые разрушают браки, дружбу и коллективы.

Самоизгнание из внутреннего "села" — ключевой шаг для человека, решившего стать свободным. Нулевое сальдо во всех отношениях с окружающим миром должно быть штатным состоянием. А значит погашение (или реструктурирование) всех долгов в социальной валюте и отказ дальше проводить в ней сделки — неизбежный этап в достижении этого. Иначе, мы не можем быть уверены, что кому-то не торчим (или нам кто-то). Если мы используем обычные общепринятые рубли, мы убираем эту путаницу с курсами, лишаем манипуляторов возможности гриндить из нас вэлью, и главное — даём контрагенту возможность взвесить цену ДО сделки, а не когда-нибудь потом в неожиданный момент.

Примеры:
— Вася помоги перетащить шкаф
— Это будет стоить 5000 руб
— Не, я тогда лучше сам
(отличный результат)

— Ой да не надо денег, потом сочтёмся!
— Нет, любая услуга должна быть оплачена
(нахер нам это висящее "потом сочтёмся")

— Ах ты тварь неблагодарная, я тебе тогда помнишь как помог?
— Давай я оплачу твою помощь и мы квиты
(этот вексель ещё многократно могут пытаться обналичить, так что лучше его разово погасить)

— Бро, дай лям взаймы?
— Не вопрос, ставка+5% за риск просрочки/невозврата
— Ты офигел? Бро так не поступают!
— А с хрена я должен вынуть деньги с депозита, терять свои заработанные проценты, а ты будешь за счёт меня экономить?
(хороший способ выяснить, как к вам относятся — с уважением или как к банкомату)

Отдельно уточню: в отношении с членами клана (женой и детьми) это не нужно. Клан — это, грубо говоря, одно юрлицо. Если же человек покидает клан (например ребёнок вырос и не желает продолжать дело семьи), то взаимоотношения с ним также переходят в денежную форму.

Успехов вам, друзья, в непростом пути на свободу.