Чтение книг Еганы Джаббаровой подобно разгадыванию и рассматриванию яркого восточного ковра: с лицевой стороны это тонкие художественные узоры, переплетение судеб и лиц родных и близких, писательниц и писателей, прошлого и настоящего... А перевернёшь на другую сторону, и тебе видна глубокая психологическая проза, состоящая из ран и боли, потерь и трагедий, произошедшего давно и происходящего сейчас.
Если роман «Руки женщин моей семьи были не для письма» (отзыв здесь) вскрывает травмы женщин из семьи Еганы, приводит истории, которые так тщательно исследуют разные части женского тела, каждая из которых поведает о себе и поведёт читателя внутрь личной и глубоко спрятанной боли (в том числе боли самой писательницы), то роман 📚«Terra Nullius» поведает нам о мужчинах в семействе Еганы. Одновременно это роман о кризисе идентичности и поиске своего голоса и своего языка, когда писатель оказывается в обстоятельствах бегства из дома, а значит, в поиске своего нового дома.
Меня успокаивала уборка: чем-то она напоминала обход своей территории, я стала понимать, зачем люди копаются в земле. Это очень ритуальное действие: перебирать предметы, растения, вещи, которые принадлежат тебе.
Мы узнаём историю дяди Фармана, который уезжает в 1980-е годы из родного грузинского села в далёкий уральский город, поступает учиться в университет, а потом придумывает махинаторскую схему, чтобы за деньги устраивать поступление в университет. Узнаём историю отца Яшара, который женился на матери писательницы Ситаре, скрыв от всех, что у него есть незаконнорожденный сын. Узнаём также печальную историю о другом дяде — Абдулле... И через все эти истории красной нитью проходит тема дома, дома бабушки и дедушки, в который приезжали внучки, дети Ситары, навсегда запомнив запахи и звуки, игры и работу в саду... Дома, который ищет сама рассказчица...
Больше, чем написанное, меня волновало то, что происходит с людьми в эпоху большого исторического шва. <...> Попасть в мясорубку истории — совсем не романтично. Потому там, на грубоватом её шве, всегда пахнет потом и кровью.
Из-за неведомого пара, возникающего то тут, то там по всему миру, героиня Еганы, от лица которой ведётся рассказ, вынуждена уехать из России. Неведомый "вирус" вызвал неконтролируемую агрессию, так как дым отключал anterior insular cortex, участок мозга, отвечающий за эмпатию. Героиня улетает в Стамбул, потом посещает дом и могилы своих предков в Грузии, потом улетает в Берлин, где оказывается в лагере переселенцев, в контейнере, который никак не похож на дом. И тут она осмысляет историю своей семьи и пытается понять, что же такое для неё дом, из чего он состоит, как его вновь обрести и не потерять связи с прошлым...
Жизнь, как и текст, — это сад, растущий сам по себе. Сколько его ни стриги, сколько ни поливай — он однажды перестанет быть твоим, поведёт себя своими тропами, зарастёт неизвестными сорняками и лопухами, покусает крапивой, свалится плодом на голову и обязательно переживёт тебя.
Весь роман становится своеобразной поминальной молитвой по ушедшему, метафорической песнью — по своим умершим родным, по своим корням... В условиях исторического перелома и вынужденной эмиграции Егана ищет опору в семейных воспоминаниях и в историях других писателей и писательниц. Она находит в Берлине памятные таблички: о Курбане Саиде, который поменял несколько стран и имён в поисках дома и идентичности, о Марине Цветаевой, которая прожила тут недолго из 17 лет в эмиграции, но вернулась домой...
Получился пронзительный, изящно написанный, глубокий по затронутым темам и проблемам роман, который в итоге ведёт в ту самую "ничейную землю", на которую нет чьих-либо государственных притязаний, где нет языков и законов, за которую не надо драться и проливать кровь. Где каждый поймёт друг друга и сядет за общий стол. И я рад, что Егана нашла такое место. Пусть и вымышленное, в сердце книг и историй.
@nlobooks
#книжныйотзыв
#ЕганаДжаббарова
#TerraNullius