Характеристика личности Николая Ивановича Ежова
Жестокий и безжалостный организатор террора.
Ежов идейный исполнитель и рьяный организатор репрессий.
Он подходил к террору с бюрократической педантичностью, требуя от подчиненных «качественных показателей» в арестах и расстрелах, критикуя их за недостаточную эффективность в уничтожении «врагов».
Его директивы (например, № 49721 от 3 ноября 1937 г.) приказывали репрессировать людей по национальному признаку (поляков, немцев, «харбинцев») и социальному принципу (жён «изменников Родины»), устанавливая жёсткие сроки и планы («лимиты»), которые необходимо было выполнить и перевыполнить.
Циничный карьерист и интриган.
В своих заявлениях Сталину (например, от 23 ноября 1938 г.)
Ежов, уже будучи снятым с поста наркома, пытался выгородить себя, перекладывая вину на подчиненных и обвиняя их в заговорах.
Он признавал свои «ошибки» лишь в том, что недостаточно эффективно чистил аппарат, а не в самой политике террора.
Его письма пронизаны стремлением сохранить расположение Сталина любой ценой, демонстрируя рабскую преданность и желание остаться у власти.
Морально разложившаяся и деградирующая личность.
Многочисленные свидетельства, включая его собственное заявление от 24 апреля 1939 года, представляют собой глубокие моральные падения.
Ежов был хроническим алкоголиком, часто проводил допросы и совещания в состоянии сильного опьянения.
Его пьянки с приближенными (Фриновским, Вельским) были регулярными и изматывающими для его соратников.
Гомосексуалист
В том же заявлении от 24 апреля 1939 года Ежов собственноручно, в подробностях и с перечислением имен и дат, описывает свою давнюю и систематическую склонность к педерастии (мужеложеству), признаваясь в многочисленных связях с мужчинами на протяжении всей своей жизни, начиная с юности и заканчивая 1938 годом.
В юности:
Гомосексуальные Связи со сверстниками, когда он был учеником портного.
В царской армии:
Гомосексуальные Связи с сослуживцами, включая взаимные акты.
В годы Гражданской войны и после:
Гомосексуальные Связи с сослуживцами и коллегами по партийной работе (например, с Антошиным, Дементьевым, Боярским).
В 1930-е годы, уже будучи наркомом:
Он подтвердил Гомосексуальные связи с давним знакомым Дементьевым и неким Константиновым осенью 1938 года, уже после снятия с поста главы НКВД.
Эти встречи сопровождались пьянством.
Параноидальный и мстительный.
(протокол от 4 августа 1939 г.)
Расправа с сигнализировавшими:
Когда начальник УНКВД Ивановской области Журавлёв стал сигнализировать о подозрительном поведении своих коллег (Литвина, Радзивиловского), Ежов не только проигнорировал его, но и в своём заявлении об отставке фактически признал, что рассматривал такие сигналы как личный вызов и «происки нечестных людей», цель которых — дискредитировать его лично.
Его жестокость была изощренной:
Уничтожение Марьясина:
Показателен случай с Л. И. Марьясиным, с которым Ежов раньше работал в ЦК.
На допросе Дагин цитирует слова Ежова:
«Марьясин пошел против нашего дела и за это по моему приказанию его каждый день били...
Дело Марьясина было давно закончено, назначалось к слушанию, но каждый раз откладывалось по моему распоряжению для того, чтобы продолжать избивать Марьясина.
Я велел отрезать ему ухо, нос, выколоть глаза, резать Марьясина на куски».
Николай Ежов — абсолютно верный фанат и исполнитель Сталина, человек с глубоко поврежденной психикой, сочетавшим в себе беспринципность карьериста, садистскую жестокость, патологическую лживость, алкоголизм и гомосексуализм.
Его личность стала идеальным инструментом для проведения Большого террора Сталиным, где его цинизм и полное отсутствие моральных ограничений были направлены на уничтожение сотен тысяч людей.
https://t.me/AntiZion1st/67