Из отчета об операции "Коттбус" (12.06.1943):
2 деревни, Добрунь и Прудники, ... пришлось взять с боем. При этом деревни были уничтожены...
...жители, частично вернувшиеся в свои деревни, были расстреляны, а деревни полностью уничтожены.
"Многие меха и лен стали добычей пламени.
Описание деревень Добрунь и Прудники как «безлюдных» после «зачистки» свидетельствует об уничтожении всего населения.
Карательные подразделения целенаправленно стирали деревни с лица земли.
Отчет Воложина о действиях зондеркоманды Дирлевангера (25.07.1943):
"...11 населенных пунктов были опустошены, сожжены дотла."
"Поскольку скот не находился на свободе, он был расстрелян, сгорел."
"В государственном имении Задоражье был сожжен бревенчатый дом,."
Сожжение домов, уничтожение скота и инфраструктуры — это целенаправленное лишение людей средств к существованию, акт террора.
Систематический грабеж сельскохозяйственных ресурсов (экономическое ограбление)
Немецкие «сельскохозяйственные руководители» действовали как системные мародеры, изымая все средства к существованию.
Результат операции «Коттбус»:
«118 лошадей, 712 голов крупного рогатого скота, 595 овец...»
В деревнях, объявленных «бандитскими», проводилась «100% конфискация»: «все найденные коровы, овцы и лошади были изъяты для сдачи.»
Изъятие продовольствия и сырья: Забиралось все, что могло быть использовано для снабжения Германии и армии.
Перечень конфискованного:
«свыше 2500 шкур, 320 кг шерсти, несколько штук льна и некоторое количество зерна и льняного семени.»
Конфискации подлежали даже запасы, спрятанные крестьянами:
«Сельчане, несомненно, закопали в землю свое хлебное зерно, которого должно хватить до нового урожая.»
Отношение к людям как к скоту и "добыче"
Из того же отчета Воложина:
"Все работоспособные люди были уведены подразделением Дирлевангера как добыча."
"...все трудоспособное население населенного пункта... для трудовой повинности в Рейх было забрано..."
Слово "добыча" по отношению к людям красноречиво говорит о том, как оккупанты воспринимали местное население — не как людей, а как ресурс или трофей.
Насильственный угон гражданского населения в рабство
Массовые облавы:
«Из самого населенного пункта для трудовой повинности в Рейх было забрано:
все служащие... все служащие органов местного самоуправления, все служащие и рабочие... а также все дальнейшее трудоспособное население населенного пункта.»
Цинизм оккупационной администрации
Немецкий чиновник возмущен не самими зверствами, а тем, что они мешают его планам по ограблению края:
«Все работоспособные люди были уведены подразделением Дирлевангера как добыча.»
"Все мои представления оставить мне людей... остались без успеха..."
"..ведение хозяйства во многих населенных пунктах поставлено под вопрос из-за нехватки людей и зданий.."
"Следует рассчитывать на сильное сокращение поставок молока."
Немецкий чиновник сетует, что чрезмерная жестокость карателей мешает эффективному ограблению территории.
«Вся операция, с точки зрения конфискации, не имела того успеха, который мог бы быть.»
Циничный, бюрократический язык демонстрирует, что систематический грабеж ("контингентные поставки") был официальной политикой.
Проблема видится не в убийствах и разрушениях, а в том, что они наносят ущерб экономической эксплуатации территории.
Структура действий нацистов.
Физическое уничтожение населенных пунктов и белорусов.
Тотальный грабеж всех материальных и продовольственных ресурсов. (Включая еду, которую белорусы спрятали, чтобы не умереть от голода.)
Угон в рабство трудоспособных белорусов.
Создание условий для голодной смерти оставшихся в живых (стариков, детей, инвалидов) путем уничтожения их хозяйств и запасов пищи.
Все это было продуманной системой, где каратели (СС, СД, полиция) и грабители (сельхозкомендатуры) работали рука об руку, осуществляя политику геноцида.
Уничтожение деревень, убийства мирных жителей, угон в рабство и разграбление имущества были обыденной, рутинной практикой нацистского режима в Белоруссии.
Документ [R 93 / 7a]