крайне пагубным развитием событий — сделать хотя бы малейшее, что может пробудить в человеке убеждение: отсюда мы опять уйдём, здесь мы всё равно не останемся, здесь будут созданы национальные государства, оттуда нам придётся убираться; это совершенно бессмысленно, ибо мы этим ничего не выигрываем. Поэтому чрезвычайно важно, чтобы мы сами здесь не предавались иллюзиям, то есть чтобы мы шли ровно настолько далеко, насколько мы полагаем это вообще возможным перед лицом сознания наших собственных солдат, а также, скажем, перед самими собой ответственными. И тут я, естественно, могу сказать только одно: я бы, кто знает, как далеко зашёл; если бы не психологическое воздействие, я бы сказал: мы создадим полностью независимую Украину, — я это хладнокровно скажу, а потом всё равно не сделаю. Так я бы поступил; но это политик может позволить себе в замыслах, однако я не могу каждому солдату — ведь я должен заявлять это публично — также публично сказать: то, что я сказал, неправда, это всего лишь тактика. Этого ведь человек не знает. Мне ещё раньше в моей политической борьбе постоянно говорили: послушайте, почему вы не делаете это хитрее? Были люди, которые говорили: хорошо, вы делаете заявление насчёт Южного Тироля, это прекрасно, это можно понять, это мы должны сделать; но почему вы не заявляете, что это лишь тактика? — Я говорю: вы что, с ума сошли? Как я могу сказать людям, что это лишь тактика. Во-первых, это действительно была не тактика, а моё истинное убеждение. Почему несколькими горами больше или меньше? Нам нужно жизненное пространство. Относительно этого нужно ясно понимать: борьба, господа, это борьба за жизненное пространство. Без этого жизненного пространства Германская империя и германская нация не могут существовать. Она должна стать державой-гегемоном Европы. Но даже став ею, она не сможет существовать в таком смехотворно малом пространстве, какое мы населяем сегодня. На таком пространстве в будущем нельзя построить армию, даже если бы мы получили компромиссный мир, который состоял бы в том, что сказали бы: в этих границах, а в остальном — больше ничего. В этих границах сегодня нельзя построить армию. В чём сила этой России? Это не чисто людская сила, ни в численном отношении, ни, естественно, в личном составе по отдельности, но это сила гигантского пространства.

«…если бы не психологическое воздействие, я бы сказал: мы создадим полностью независимую Украину, — я это хладнокровно скажу, а потом всё равно не сделаю».

«Борьба, господа, это борьба за жизненное пространство. Без этого жизненного пространства Германская империя и германская нация не могут существовать».