БРОНЗИТ: ИЗВЕСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ БОЛЬШЕ ШАНСОВ БЫТЬ "ЗАМЕЧЕННЫМ"

/начало интервью Бронзита/

Расскажите, почему вы решили скрыть свою личность, когда пришло время представить свой короткометражный фильм миру?

А вот это уже совсем другая история. Об этом эксперименте я задумался ровно 10 лет назад. Именно после окончания работы над фильмом про космонавтов. Я давно живу, и наизусть знаю всю нашу фестивальную жизнь – мне довелось множество раз быть и участником конкурсной программы, и членом жюри, и членом селекционного комитета. И я заметил очевидную тенденцию: когда перед нами фильм какого-то известного режиссера, у нас к фильму автоматически и - что важно – даже без осознания самим собой включается повышенное внимание.

Если перед нами повесят две картины и скажут, что одна из них написана неизвестным художником, а вторую написал, например, Пикассо, понятно, на чью картину мы посмотрим более внимательно. Дело даже не в количестве брошенных взглядов, а в каком-то по умолчанию включающемся в нас чувстве уважения. Или иначе – перед нами две картины, одна неизвестного автора, а вторая написана тем же Пикассо, но кто именно какую картину написал, нам неизвестно. И тут мы уже более растеряны. Уважение включилось, но куда его применить, мы не знаем, и судорожно бегаем глазами от одной картины к другой. Это - чистая психология восприятия, которая, как оргазм, не поддается нашему управлению.

То есть это говорит о том, что у известного человека чуть больше шансов быть "увиденным". Это совершенно естественная ситуация – она ни плоха, ни хороша сама по себе, это просто данность, в которой мы существуем в искусстве, причем, уже очень давно. Но приведенный мной пример, разумеется, работает только при условии, что мы уважаем Пикассо. А вот если мы его не любим, то выясняется, что эта медаль имеет вторую сторону. У кого-то иной автор фильма (песни, книги и т.д.) может вызывать личные неприятные ассоциации, претензии, и эта неприязнь неизбежно начинает влиять на восприятие самого произведения. Давайте не будем отрицать очевидное. Я много чего подобного в жизни слышал, видел и сталкивался лично.

И тогда я подумал, что самым правильным и гуманным было бы освободить всех смотрящих (в том числе и членов жюри) от давления своим именем, как в хорошем смысле (что, по счастью, происходит чаще), так и в плохом (что происходит реже).Согласитесь, что только в этом случае мы попадем в поле максимальной объективности суждений, насколько они вообще возможны в искусстве. Разве не к этому мы стремимся и требуем от всех судей? Я помню с детства, как мои родители смотрели международные соревнования по фигурному катанию – тот редкий вид спорта, где измерить победу очень трудно, и судьи из разных стран буквально руками поднимали плашки со своими оценками. Даже я, будучи ребенком, уже тогда видел, что судья из Дании ставит повышенную оценку паре из Дании, а, например, судья из Австралии, ее наоборот занижает (разумеется, страны приведены исключительно условно!).

В общем, тезис до нельзя прост: СУДИТЕ ФИЛЬМ, А НЕ АВТОРА.

Вы были удивлены, узнав, как сложно было попасть с вашим короткометражным фильмом на фестивали, будучи "неизвестным"?

Хороший вопрос. Да, я понимал, что трудности с попаданием в программы фестивалей возникнут. Но я не думал, что будет настолько трудно.

Чем вы больше всего довольны в своей готовой работе?

Одна вещь мне удалась точно. Я всегда пытался быть предельно внимательным к деталям. И в этом фильме, мне кажется, я превзошел сам себя. В его структуру вписано такое количество мелких, но очень важных артефактов, что их хватило бы на несколько фильмов. Это и кошелек, который теряют женщины, и объявление, которое они вешают на дом, и кепка моряка, и его трубка, и цветок, и рыба, которую украли чайки, и сами чайки! Все это не просто присутствует в фильме, все это двигает сюжет, влияет на историю в целом. Это ли не признаки добротной режиссуры?

/окончание интервью/