Звери и птицы позднего СССР

В Коломенском внезапно небольшая выставка из стендов про кошек в русских источниках, начиная с первых Романовых

 Здесь абсурдным показано как решение судьи, так и само требование возмещения трат на прокорм собаки.
Сталкивается некое общее представление о собаке-друге человека (как я считаю, входящее в советский культурный код - этический аргумент о добром деле обычно сопровождается отсылками к очень сжатому пулу образов и цитат: Муму, Белый Бим, "мы в ответе за тех, кого приручили") и собаке — объекте частной собственности.
Здесь также появляется тема "домашние животные и деньги". Это очень интересно, каковы были представления в разных срезах советского общества об уровне трат на содержание той же собаки: среднем, приемлемом, излишнем.
С одной стороны, содержать собаку мог не каждый и были расхожие фразы про "всё мясо съели", с другой, финансовые ожидания по возмещению трат всё-таки подаются как мелочные.

Продолжая тему "домашние питомцы и закон".

Часто в её освещении доминировал иронический тон, которым описывались коллизии либо излишнего, либо абсурдного делопроизводства.

Например, в приведëнном здесь случае (1965 г.) не очень важно, что "конфликт с законом" разворачивается именно вокруг собаки:

Зарегистрировал человек своего любимого щенка и собрался было на очередное заседание комиссии, чтобы обо всем лично там рассказать. Да как на грех в тот самый день на заводе, где он работал, было назначено общее собрание любителей природы. Ну, владелец щенка и остался. А в местный Совет позвонил по телефону с просьбой передать административной комиссии его извинения за то, что он не смог лично сообщить ей благополучной регистрации щенка.

Прошло несколько дней, и владелец щенка получает постановление административной комиссии. Так, мол, и так. За неправильное поведение по вопросу о щенке, за попытку сообщить о его регистрации по телефону вы оштрафованы на десять рублей.

Естественно, что такой оборот дела ему показался неуместным. Он пошел в прокуратуру и пожаловался. Прокуроры отнеслись к нему сочувственно и опротестовали решение комиссии.

Исполком местного Совета отклонил протест прокуратуры и передал дело о штрафе судебному исполнителю. Судебный исполнитель вызвал владельца щенка. Тот снова пошел в прокуратуру. Прокуратура снова заявила протест, в исполкоме его снова отклонили. Судебный исполнитель вызвал владельца. Владелец пошел в прокуратуру... И неизвестно, когда и как бы эта история закончилась, если бы неожиданно не истек срок для взыскания штрафа, и делопроизводство механически прекратилось.

Так что у этой удивительной истории со щенком оказался счастливый конец.

Здесь превалирует возмущение излишней бюрократизацией и формализмом. Подчёркивается несуразность щенка как объекта таких долгих разбирательств (в отличие, например, от машины).

В следующем примере (1967) конфликт тоже разворачивается вокруг собаки, однако её роль уже более "заряженная", в том числе этически:

Шел по улице добрый человек и увидел на мостовой щенка. Несутся  мимо щенка машины, грохочут грузовики. «Э, нет, сказал добрый человек щенку, — так дело не пойдет!» Он взял его с мостовой, отнес к забору и сказал: «Сидеть!»
Но щенок, видать, был еще совсем несмышленый. Поэтому он не стал сидеть, а увязался за ним.

Что было делать? Добрый человек взял щенка на руки и принес его домой. А жена стала его ругать. Зачем, мол, нам этот пес? Выброси его!
Но добрый человек ее не послушался. Пусть щенок поживет у нас, сказал он. А там, глядишь, хозяин его объявится.
Хозяин не объявлялся. Зато он приглянулся соседским ребятишкам, которые стали просить доброго человека, чтобы он подарил им собачку. Даже деда на переговоры прислали.
Ладно, сказал деду добрый человек, забирайте щенка.
С тех пор щенок стал жить у соседских ребят.
Относились они к нему хорошо, кормили, мыли как следует. И из щенка стала вырастать отличная собака.
Прошло два с половиной месяца. И вдруг добрый человек и его сосед получают повестки в суд. Являются они к судье и узнают, что объявился хозяин и требует, чтобы ему возвратили собаку.

Жалко, конечно, ее отдавать, сказал сосед доброго человека, дети к ней очень привыкли, и она привыкла к ним... Но, что поделаешь, раз надо так надо... Только пусть ее хозяин уплатит мне тридцать пять рублей, которые мы потратили на ее питание.

Мы не знаем, действительно ли он хотел получить с того человека деньги за питание его собаки или хоть этим решил выразить свою досаду, но судья тов. Холодкова отнеслась к этому заявлению вполне серьезно. Под ее председательством народный суд города Кобрина Брестской области вынес такое решение: собаку возвратить ее владельцу, а деньги за ее питание в течение двух с половиной месяцев взыскать с... доброго человека. Вот именно, не с хозяина, а с доброго человека, подобравшего щенка на мостовой. Раз он подарил щенка соседским ребятам, сказал судья, значит, считал его своим. Вот пусть и платит, мол, как за своего.
Вот какие еще порой выносятся в судах удивительные решения.

☝️🦷
Когда изучаешь human-animal studies, в голову приходят неожиданные параллели - например, между "Русской Правдой" и удалением когтей у кошек.
Почему владельцы подсознательно воспринимают удаление зубов (по мед.показаниям) как более проблематичное вмешательство, чем удаление когтей (которое ничему не помогает и инвалидизирует кошку)?

Похоже, по той же причине, по которой в "Русской Правде" штраф за выбитый зуб значительно больше, чем за отрезанный палец.
Зуб находится "на лице", и его выбить можно только ударом, воспринимающимся как личное оскорбление. Связь между лицом и личностью мы переносим и на животных - удаление зубов (особенно клыков) сильнее меняет для нас их облик, чем когти, важность которых мы не особо понимаем. Кажется, что кошка теряет лицо, перестаёт быть собой в полной мере - хотя для неё самой когти играют гораздо большую роль в маркировании мира своим присутствием, сообщении о своей индивидуальности.

Дальше в истории появляется Закон (животные и закон - отдельная большая и разнообразная тема внутри позднесоветского материала):

На следующий день родители подали на нового жильца в суд.
Вероятно, следуя букве закона, можно было очень быстро закончить это несложное дело, оштрафовав владельца собаки. Но, разобравшись в подробностях, судья поступил иначе.
Он обвинил родителей в том, что они плохо воспитывают и плохо знают своих детей, если не разгадали в поступке, который показался им простой шалостью, опасного ростка жестокости, стремления безнаказанно расправиться со слабым. Он вызвал к себе ребят и постарался, чтобы и они осознали свою вину. Заглядывал ли он в это время в свод законов? Вероятно, да. Это был Закон гуманности, душевной чистоты, утвержденный всем строем нашей жизни, и судья учил ребят уважать этот Закон и следовать ему.
Как обидно мне, что я не смогла узнать имени этого человека! Прошло немало времени, полковник переехал из Ленинграда на юг, история эта забылась, и никто не мог помочь мне найти концы. Но, быть может, прочтя эти строки, судья узнает себя и напишет мне. Если мы встретимся, я уверена, что он расскажет много важного и интересного.

Здесь важно отметить противопоставление буквы закона (по которой судья бы оштрафовал владельца собаки) и духа, причём не простого, а "утверждённого всем строем нашей (то есть социалистической) жизни".

Дальше я буду возвращаться к разным примерам, где животные стали предметом судебного разбирательства, и как мыслилась в разных случаях правота/неправота вердикта судьи (исходя из того самого понимания буквы и духа).

Продолжаю читать про детей и животных. Воспитание нравственности в детях - очень популярная тема в советской периодике, и животные в таких статьях фигурируют регулярно.

Воспитание как становление часто показано на примере Поступка/Подвига, которому противопоставляется дурной поступок/преступление (детей примерно того же возраста).
Противопоставление подвига и антиподвига.
С другой стороны, история подвига может уравновешиваться примерами простой повседневной порядочности. Выносить мусор, помогать маме по дому, уступать место бабушкам в трамвае - из этого, как подчеркивается, со временем вырастает способность к настоящему Подвигу.

Роль животных во всех этих нарративах разнообразна:
• Они часто выступают как жертвы поведения, противопоставленного Подвигу.
Из этого поведения часто вырастает потом настоящее преступление.
Направленное, важно отметить, против человека. Мне пока не попадалось текстов, где ребенок мучил животных, а потом, как следствие, вырос и предал Родину, например. С имущественными преступлениями жестокость к животным в текстах чаще коррелирует, но идеи, что одно подводит к другому, обычно нет.
• Животные как объекты простой бытовой порядочности, из которой растёт готовность к Подвигу.

Например, в большой статье (1961) с размышлениями о ростках добра и зла приводится несколько примеров:
• Сначала рассказ о Подвиге (мальчик спас девочку, тонущую в колодце)
• Как противопоставление, рассказ о детях, мучающих кошку

--> Дальше внутри этого рассказа появляется новый подсюжет Подвига, только уже выполненного собакой. Что необычно, собака здесь защищает не человека, а кошку из своей семьи:

И вот вот однажды, когда полковник ушел, кошка решила прогуляться и спустилась вниз.
Обеспокоенный Дружок остался один. Он следил за кошкой с балкона, насторожив уши. В это время во двор вбежала ватага мальчуганов. Один из них запустил в кошку камнем, она взобралась на дерево. Окружив дерево, ребята с воинственными воплями забрасывали кошку камнями; онемев от страха, она лезла все выше, но и там камни доставали до нее.
Дружок рыча и лая метался по балкону. Он выл, рвал решетку лапами, но ребята даже не глядели на него. И вдруг пес перемахнул через решетку и прыгнул со второго этажа вниз.
Он сломал лапу. На трех ногах, вздыбившейся шерстью, он ринулся защищать друга. Вы легко можете себе представить, что разыгралось дальше. Ребята кинулись бежать, но кое-кому все же досталось от рассерженного пса.

Попалась статья 1976 года с советами по выбору питомца для ребёнка:

"Я часто получаю письма одного примерно содержания: хотим, чтобы наш ребенок любил животных. Посоветуйте, что завести: собаку, кошку, птиц, рыбок, черепаху?

Вопрос этот сложный, тут следует очень серьезно подумать. Птицы (не считая попугаев, канареек, уже много поколений живущих в неволе) далеко не всегда выживают в клетках. Чтоб они жили, нужно не только ежедневно насыпать им корм и менять воду. Забот много. И если на первых порах ребенок увлечен, то потом ему это может надоесть, у него не хватит времени... Птицы погибнут. И вот первый наглядный, хоть и не осознанный урок жестокости.

Часто из лесу приносят ежей. Добродушные, забавные зверьки. Поначалу - ах, как интересно. Потом... Ежу плохо в квартире, хоть и поят его молоком, ему нужны лес, свобода. Хозяевам тоже становится плохо: зверек надоедает, мешает, топоча ночью (а что сделать, если ежи животные ночные). Его сажают в коробку, где совсем уж невмоготу. В конце концов ежа выбрасывают или начинают передавать из рук в руки.

А черепаха? Вот уж, казалось бы, с кем нет забот! Тот, кто любит животных, будет рад черепахе, но равнодушного вряд ли черепаха сделает любителем природы. Скорее, вызовет обратную реакцию. Плохо черепахам в наших квартирах — зимой они должны спать, а где найдешь подходящее прохладное местечко в доме? Черепаха бродит всю зиму, организм не может приспособиться, и в конце концов животное погибает. Возможно, кто-то вздохнет печально, а кто-то и с облегчением - она уже надоела. И опять маленький, но не проходящий бесследно урок равнодушия или жестокости.

О кошках, а тем более собаках разговор особый. Наверное, нет большего счастья для ребенка, чем видеть рядом с собой верного и преданного четвероногого друга, существо, по выражению Ч. Дарвина, «любящее нас больше, чем самого себя». Наверное, очень многие хотят иметь собаку. Но могут далеко не все. И не только потому, что иногда не позволяют условия. Собака - это не только радость, но и забота, обязанность, необходимость чем-то поступиться. Ее надо выводить гулять. Утром, значит, надо вставать на час раньше, чтоб погулять с ней до школы. Надо вывести и днем, ведь она живое существо. А если в это время захочется пойти в кино? На стадион? Собаку надо обучать, вычесывать... И не день, и не два — годы. Многие не выдерживают. Отдают, продают, a то и просто выбрасывают. На дождь, на мороз. Иногда на голод, на побои. Истощенные, озлобленные, с потухшими глазами, с выпирающими ребрами, со свалявшейся шерстью бродят собаки по дворам, по пустырям. Кто-то обрек их на это, у кого-то не дрогнула рука, не дрогнуло сердце...

Я за то, чтоб в наших квартирах жили друзья — преданные собаки и красивые кошки, забавные хомячки и морские свинки, рыбки и канарейки. Это большая радость, но это и самодисциплина, это ответственность. Человек, ухаживающий за собакой или даже за хомячком, никогда сам не обидит животных и не позволит сделать это другим. Но тот, кто, наигравшись с забавным котенком или щенком, выбросит его на улицу, может стать равнодушным и жестоким."

Здесь интересна не только педагогическая сторона, но и конкретика ухода за разными животными.

Кстати, в "особом разговоре о кошках и, тем более, собаках" как раз о кошках ничего не сказано 😂

В плане советов по уходу за животными кошки как-то усиленно попадали в слепую зону. Чуть больше про них было в специализированной литературе.
А вот в публицистике котенок обязательно фигурирует как пример живого существа, воспитывающего у детей эмпатию (или, наоборот, объект жестокости). Но если описания жестокости встречаются довольно графичные, то подробностей хорошего обращения и ухода меньше, чем для любых других распространённых домашних питомцев.

Один из неочевидных сюжетов про место животных в позднесоветском городе - голубятни.
Это был особый мир, очень разнородный (но, насколько мне удалось понять, преимущественно мужской): голубями увлекались самые разные люди от пионеров до уголовников. И деньги там порой крутились нешуточные, и, соответственно, разборки.

Например, попалась статья о том, как за кражу голубей хозяева избили шестиклассника почти до смерти и бросили у железной дороги. Заканчивается статья так:

(Московская Правда, 1964)

"Голуби бывают разных пород. Разными бывают и голубеводы. Хорошилов и Лобанов построили голубятни отнюдь не из любви к этим птицам. Любовь, правда, была, даже страсть, но только не к пернатым.

Представьте себе погожий воскресный денек. Высоко в небе появляется белый пушистый комочек — голубь. И тут же раздается свист соловья-разбойника. Наперерез «чужаку» устремляется стая голубей. Снова разбойный свист, и новая эскадрилья взмывает в небо. Проходит несколько минут, и стая возвращается. Среди нее летит и «чужак» - ошеломленный, растерявшийся.

Теперь он уже не чужой, а свой. И даже не _ голубь. Деньги. Выпивка. На птичьем рынке цены на породистых голубей нельзя сказать, чтобы низкие. Есть даже по пятьдесят рублей.

Люди, так жестоко расправившиеся с мальчишкой за то, что тот хотел украсть у них голубя, занимаются тем же самым. Только делают это иначе, хитрее. Так безопаснее. И оправдание есть - так принято, так делают другие. Такие же, как и они, которых выметают из клуба голубеводов.

ЧИТАЮ характеристики Лобанова и Хорошилова, выданные общественностью - домовым комитетом. Уважаемые в домоуправлении люди утверждают, что... ничего порочащего за одним и другим до этого случая не замечалось.

А ведь они знали, чем занимаются «голубеводы». Знали и о пьянках, и о том, что Хорошилов и Лобанов играют на деньги в карты прямо возле дома, за столиком, на глазах у всех. И все же дали такие характеристики. Пожалели...

Может быть, они к тому же считают «голубиные» похождения дружков невинным занятием? Видимо, они не поняли, что это вот «невинное» занятие вытравляло в них все человеческое, довело до преступления.

Мы не против голубеводов, любителей пернатых. Но мы против стервятников. Против тех людей, которые превращают свои голубятни в ловушки, в средство добывания денег для пьянства."

В советской периодике о домашних животных часто писали именно как о спутниках детей. Подчеркивается их педагогическая функция:

1) "Мне хочется, чтобы дети мои росли добрыми, сердечными. Идем мы как-то через поле ячменя. И по дорожке ползет масса жучков «божья коровка». Я стараюсь их обойти, не раздавить ни одного, и малыши так же осторожно переставляют ноги, еще и приговаривают друг другу: «Не спеши, а то больно сделаешь».

Когда мы смотрим вместе кино (помню, раз «Муму» смотрели, и дети плакали, жалели собачку), я никогда не утешаю: мол, это же все неправда, это в кино. Пусть учатся сочувствовать и словом, и делом.

Младшая дочка нашла однажды совсем истощенного котенка. Он еле-еле ходил. И она принесла его в дом накормить. У нас кот уже был. Но разве я могла ее выгнать? Она так гордилась, что спасла котенка от гибели. Но, конечно, главное, чтоб людей учились жалеть и понимать."

1979

2) "Ребенок стихийный материалист, он мыслит конкретными категориями. Трудно внушать ему - будь добрым, будь благородным. Для малыша все это понятия абстрактные. Но если с «младых ногтей» он приучен дать пить и есть живому существу, если он привык делиться со своим питомцем и конфеткой, и прогулкой, и теплом домашнего очага, то доброта и благородство обязательно найдут дорогу к его сердцу. А как важно такое умение думать не только о себе, а заботиться о ком-то, кто в этой заботе нуждается. Близость ласкового, преданного существа благотворно сказывается на ребячьей психике, способствует формированию доброго, нравственно здорового характера." 1971

Здесь интересен и заход в возрастную психологию ("ребенок мыслит конкретными категориями"), и представление о заботе как о том, чтобы делиться (даже неполезной животным конфеткой).
К этому мы вернемся, когда пойдет речь о представленности в советской жизни специальных товаров и услуг для животных, то есть о производстве для них чего-то нового, а не дележе "своим".

3) "Пусть у вашего ребенка будет какой-то зверек: собака, белка, черепаха, птица, рыбки в аквариуме. Пусть ребенок приучается наблюдать за ними, заботиться о них. Конечно, не надо допускать крайностей - разрешать сыну брать котенка в постель, кормить из своей тарелки." 1965

Здесь видны следы борьбы дискурса, так сказать, гигиенического (животные как источник антисанитарии) и гуманистического (формирование у ребёнка благородных качеств). Этот конфликт очень много где проходит красной нитью.

4) "Мальчик прижимает котенка. Котенок, и правда, паршивый - глаза слезятся, шерсть взъерошенная.
- Я кому сказала?
Раз - и котенок вверх тормашками летит за дверь.
Вы думаете, мальчик заплакал, взбунтовался жарко? Нет, вздохнул и понуро поплелся к умывальнику. Видно, не первый раз происходило в нем убиение воли.
Эй, женщина! Да оставь ты свою возню, не ублажайся тем, что твой послушный ребенок ни слова тебе не сказал. Ты же не почувствовала, чего лишила его и себя...
...
Эх, бедняжка ты, бедняжка, какие минуты могла бы ты сейчас пережить! Мы попробуем сыграть твою роль. Смотри:

- Да где же ты подобрал эту несчастную кошчонку?

- На улице. Ее кто-то выбросил или она свой дом потеряла...

- Ну что мне с вами делать? Давай скорее ей глаза промоем борной, лапы оботрем. Давай-ка ее лечить. Но у докторов, милый, у самих, знаешь какие чистые бывают руки?

Слова, интонация - все может быть другое, но стремление должно быть одно: поддержать в ребенке защитника." 1965


Интересно, что педагогическую функцию животных часто освещали очень подробно и с конкретными советами, как в этих примерах. Не просто разрешить принести домой животное, а рассказать на его примере о правилах гигиены, составить список обязанностей. И даже определённым образом комментировать "Муму", "не утешая детей, что это выдумка".

Channel photo updated

Думаю как-то осветить дискурсивный сдвиг образа животных как утешителей, целителей душевной боли и спутников социально/психологически уязвимых людей. Сейчас эта тема проблематизируется с точки зрения заботы об интересах питомцев - недавно наткнулась на статью о том, что тревожные люди могут плохо справляться с поведенческими проблемами у своих собак (или, предположительно, даже провоцировать эти проблемы своей тревожностью).
И это очень незаметный путь, как мы пришли к этому из дискурса, где любая человеческая уязвимость как будто естественным образом требовала при себе питомца, и это было одной из важных категорий трогательного. Под уязвимостью можно понимать максимально широкий спектр - бедность, старость, детство, недееспособность, "неразумность" любого рода. Собака и старик, собака и ребëнок, собака и нищий (или, например, крепостной) были очень важными тандемами в культуре не только XIX, но и XX вв, и вот где-то ближе к концу последнего это начало постепенно проблематизироваться.
(Помимо собак могли быть и другие питомцы, конечно, но не так массово).
Проблематизироваться именно с точки зрения бережности и к человеку, который несёт нагрузку заботы о питомце, и к самому животному. Бережности, иногда переходящей в патернализм и лишающей участников ситуации субъектности.

На материале позднего СССР скорее видна предыдущая дискурсивная стадия, чем сам сдвиг (я бы сказала, что у нас он начался с конца 90-х).
Осталось это развернуть и проиллюстрировать со всеми источниками)

Тоже про выбор щенка, но варианты пород уже другие (Вечерняя Москва, 1973):

ЩЕНКИ НА ВЫБОР

"В МОСКОВСКОМ городском обществе любителей собаководства имеются в продаже щенки"... Фактически этой рекламой общество впервые заявило о своем существовании. И вот мы беседуем с председателем его оргкомитета Н. М. Ионовой:

– Осень и зима – щенячья пора, – говорит Нина Михайловна.
– Начиная с сентября в Москве рождается особенно много щенков. Поэтому тем, кто задумал иметь собаку, советуем приобрести ее сейчас. Выбор большой. У нас есть терьеры и шпицы, пудели и боксеры и даже сенбернары. Конечно, в городских условиях лучше содержать небольших собак. Некоторые из них отличаются не только веселым нравом, но и исправно служат...
Какие, например? Терьеры и редкая пока у нас порода бедлингтон. Представьте себе кудрявую овечку, высота которой в холке 40 сантиметров. И вдруг эта «овечка» начинает рычать, защищая хозяина.

Есть в московском обществе и другие редкие породы. Скажем, Чао-Чао. Не собака медвежонок, и взрослая даже на настоящего медведя похожа. Породу длинношерстного той-терьера вообще можно встретить только у нас, она выведена в Москве.

Итак, от крошечного японского хина, которого можно принять за заводную игрушку, до ньюфаундленда и огромного сенбернара. Вот что мы можем предложить любителям собаководства.

Приобретая собаку, каждый должен взвесить все предстоящие хлопоты и радости. Приятно передавать пса в хорошие и, если хотите, умные руки.

О. НИКОЛЬСКАЯ.

Конечно, характерно, что выбор щенка по умолчанию превращается в выбор служебного щенка, а автор рекомендует всем породу, которая "интересна нам"

А вот статья в "Вечерней Москве" с советами по выбору щенка, 1968 год:

ВЫ РЕШИЛИ КУПИТЬ СОБАКУ

НАКОНЕЦ-ТО! Вы долго колебались: и комната не очень просторна, и гулять с ней некому, да и где достать хорошего щенка — и наконец решились, с чем вас и поздравляем. Теперь важно не торопиться и все хорошенько продумать. Прежде всего: какую собаку вы хотите? Большую или маленькую, сторожевую или охотничью, декоративную, то есть для дома, или служебную? Есть породы собак, соединяющие в себе все эти качества. Но, допустим, вы толком еще не знаете, какую купить собаку. Тогда послушайте, что говорит знаток собак служебных Николай Михайлович Иньков, бывший пограничник, сейчас начальник городского клуба служебного собаководства ДОСААФ.
— Прежде всего я хочу предостеречь москвичей: не покупайте щенков на птичьем рынке или у случайных знакомых. Если у собаки нет родословной, если она не чистой породы, то держать ее в городе просто опасно. Такая собака плохо поддается дрессировке, не приучается к дисциплине, не слушается хозяина, может из-за пустяка наброситься на прохожего. Да и зачем рисковать, если любой москвич может приехать к нам в клуб и получить адрес дома, в котором в настоящий момент есть чистопородные щенки.
В нашем клубе состоят на учете все породистые сторожевые и служебные собаки. Я бы, конечно, рекомендовал покупать восточноевропейских овчарок — это самая интересная для нас собака. Она очень умна, прекрасно поддается дрессировке, хорошо ведет себя и дома, и на улице, исключительно послушна, физически сильна. Если вдруг так случилось, что собаку невозможно больше держать в семье, овчарку охотно купят многие ведомства и воинские части — она прекрасно несет любую службу.

Большой популярностью у москвичей пользуется колли — крупная и очень нарядная рыжая собака с белым воротником. Колли — хороший домашний сторож, у нее веселый, мягкий характер. Еще ее называют «детской нянькой». Действительно, колли сразу берет ребенка под свою защиту: не подпускает к нему посторонних, маленьких учит ходить, подает им игрушки (даже свои отдает). Если малыш заплакал ночью, колли сразу стащит одеяло с родителей: нечего, мол, спать, когда дети плачут. Если у хозяина плохое настроение, колли всегда пытается развеселить его, и ей это часто удается. Еще одно достоинство — у колли густой и мягкий подшерсток, его вычесывают и вяжут свитеры.

Всегда красивое зрелище — человек, ведущий на поводке добермана-пинчера. Это очень элегантная, спортивная собака. Наш клуб ежегодно устраивает спортивные состязания, в которых доберманы-пинчеры с удовольствием участвуют. Они хорошо сторожат дом (а в свое время с успехом охраняли границу). Этих собак держат только дома, так как они «легко одеты» в гладкую блестящую шерсть и зимой на улице мерзнут.

На эрдельтерьеров у нас в клубе очередь (это не должно вас отпугнуть, ведь очередь «идет»). Это среднего роста собака с густой жесткой шерстью. Ее часто путают с фокстерьером (у обоих «квадратный» профиль, чемоданчиком). Эрдельтерьер хорошо дрессируется, прекрасная ищейка, несет караул. Очень важная особенность — почти не болеет чумкой (или болеет в легкой форме).

Очень многие любят боксеров за оригинальную внешность, за свирепое и в то же время смешное выражение на «лице», за исключительную преданность хозяину.

Можно купить и дога, и черного терьера. Дог — красивая спортивная собака, несколько медлительная. Черный терьер — солидная, важная собака, злобная «по команде», прекрасный сторож. Обе собаки очень большие, занимают много места в доме.

Адрес клуба служебного собаководства: 7-я улица Текстильщиков, дом 5.

Продолжая тему московских зоомагазинов, попалась серия очень накалëнных статей о нарушениях (1986):

"Вопрос начальнику «Зоообъединения» Н. Сотникову: Чем вы объясняете, что закупочные цены на декоративных рыбок значительно выше сложившихся в частном секторе на том же Калитниковском (Птичьем) рынке? Согласитесь, подобная практика создает благоприятные условия для различного рода злоупотреблений, извлечения нетрудовых доходов. И не потому ли москвичи так охотно покупают тех же гуппи с рук, у толпящихся денно и нощно дверей магазинов «частников»? Почему этот «порядок» не отменяется? Зачем, наконец, перекладывать свои недоработки на плечи милиции, которая, по вашему мнению, чуть ли не стеной должна стоять у зоомагазинов, преграждая путь к дверям «конкурентам» с резвящимися в баночках гуппи...

Владельцы певчих птиц по себе знают, как утомительно бывает бегать из одного зоомагазина в другой, тратить массу времени, чтобы купить коноплю, корм для канареек, рапс и т. д. Возвращаться же домой с пустыми руками — значит обрекать на гибель пернатых членов семьи. Приходится переплачивать, идти на поклон к спекулянту. А между тем...

В том же зоомагазине № 3, которым руководит С. Диасамидзе, продавец Н. Турунтаева, обвешивая покупателей, одновременно отвечала «нет», когда у нее спрашивали о наличии проса, рапса, канареечного семени. В подсобном же помещении лежали: рапс, конопля, подсолнечные семечки, просо, овес, коробки с кормами для лесных птиц, канареек... Причем не килограммами — центнерами! Зачем такие припасы, часть которых получена давным-давно, еще в 1985 воду? И почему у обитающих на Птичьем рынке спекулянтов эти разновидности кормов всегда в достатке?

Есть в Уголовном кодексе РСФСР статья 1563, специально предусматривающая уголовную ответственность за продажу товаров из-под прилавков, подсобных помещений, за сокрытие товаров от населения. Непонятно, почему к продавцам и руководителям зоомагазинов эта статья не применяется.

Зоомагазин № 5. Продавец Т. Разоренова мешками отпускает покупателям овес и пшеницу (при норме отпуска овса не более 3 килограммов, пшеницы 10), безбожно их обвешивая. При этом деньги за фураж получает на руки.

Неужто заведующая предприятием К. Свиридова этих грубейших нарушений правил торговли, кассовой дисциплины не видела?

В продаже нет, а под прилавком есть: клетки «транспортные» для птиц, стеклянные кормушки, термометры для аквариумов... Как же не опасались продавцы, что эти «запасы» заметит их директор В. Орлов?

С этой стороны, смеем заверить, им ничто не угрожало: в подсобке были припрятаны 80 килограммов сухого корма «дафния», 143 кг кедровых орехов, 27 отсадок для мальков, 100 приборов для чистки стекол в аквариумах, 120 фильтров, 480 автосифонов и 98 терморегуляторов для аквариумов, часть которых, едва услышав, что в магазине проверяющие, Орлов тут же подал за прилавок."

Интересно, разовая это была выставка или повторяющаяся (ВДНХ, 5 октября 1990)

В ЭТОМ я легко убедился сам, побывав на Птичьем рынке и потолкавшись среди тех, кто продает там рыбок, выращенных в домашних аквариумах. Товар тут, действительно, первосортный!

СВОЙ ВОЯЖ я закончил в известном всей Москве зоомагазине № 2, на Кузнецком мосту, 17. В отделе кормов для рыб и птиц не протолкнешься. Чем же здесь торгуют? Предоставим слово авторам уже цитированного письма в редакцию:

«В отделе кормов вам предлагают мотыль, далеко не первой свежести и сильно засоренный. Не помним случая, чтобы крупный и мелкий мотыль продавался одновременно. Живой корм для рыб, дафния, тоже еле движется: в воду резервуаров, в которых его содержат, не поступает воздух. В продаже совершенно не бывает таких необходимых для рыб живых кормов, как коретра, инфузории. На «голодный паек» посажены и птицы. Мучного червя, канареечного семени в магазинах не ищите».

О проблемах зоомагазинов и почему им сложно было конкурировать с Птичьим рынком (1960-е-начало 70-х, Москва):


...«Мотыля в продаже нет» — красуется художественно выполненное объявление в зоомагазине на Кузнецком мосту.

Нет, и неизвестно когда будет, с раздражением отвечают в телефонную трубку из аналогичного магазина, что на Арбате.

И тут же, в подворотне, из-под полы идет торговля. Дядя в кепке, надвинутой на глаза, отталкивая нетерпеливую клиентуру, хриплым голосом дает указания:

— Посуньтесь, граждане, не привлекайте внимания участкового. Деньги готовьте без сдачи. Вам сколько мотыля? Одну, две коробочки? Две? Гоните восемь гривен."


"Но ведь есть же зоомагазины.

Они планы выполняют в большей степени за счет продажи кормов и оборудования. В летние месяцы здорово выручают цыплята и утята, хотя это и не их «профиль». И лишь небольшой процент выручки дает продажа рыбок, птиц. От населения их принимают совсем немного. Поэтому ассортимент невелик. Да и промышленное аквариумоводство, разведение певчей и декоративной птицы ограничено лишь несколькими видами. Вот и приходится довольствоваться отдельными уже изученными породами. Это одна из причин, что в зоомагазинах чаще делают покупки начинающие любители. Затем они для пополнения своих коллекций прибегают к услугам рынка.

Не удовлетворяет покупателей и организация торговли: зачастую штат зоомагазинов состоит из людей случайных, плохо знающих специфику этой торговли. и откуда они ее могут знать, ведь специалистов такой квалификации не готовят ни средние, ни высшие учебные заведения."


"Магазин на Кузнецком напоминает своеобразный клуб. Здесь всегда тесно, всегда шумно. Встречаются у прилавков аквариумисты, любители певчих птиц, владельцы комнатных террариумов. Только жаль, часто возвращаются отсюда многие домой с пустыми руками.

- Беден наш ассортимент, соглашается директор магазина Ф. Б. Цап. Рыб всего десять наименований.

Даже по весьма скромному прейскуранту их надо было бы иметь до 35 видов. Особенно часто любители спрашивают золотых рыбок, огненных барбусов, меченосцев, неонов, гурами, макроподов. Но аквариумы магазинов почти пусты.

Скуден выбор растений. Не купишь речного песка. Нет фильтров, градусников и других вещей, столь необходимых в живом уголке. Этим-то и пользуются спекулянты.

То, что мы увидели на Кузнецком мосту, повторилось в магазинах на Арбате и Ленинском проспекте.

ПОЛТОРА года назад столичные зоомагазины были переданы из ведения Московского Совета в зоокомбинат. Мыслилось, что дело попадет в руки специалистов и торговля начнет преуспевать. Однако до преуспеяния еще очень и очень далеко.

За последнее время из продажи исчез живой корм для рыб. В магазине на Кузнецком мосту с первых чисел мая нет мотыля. Почти невозможно достать циклопа, дафнию. То, что завозится, раскупается за 30-40 минут. Вот почему по воскресным дням переполнены троллейбусы и трамваи, идущие к Калитниковскому, или, как его именуют, Птичьему рынку. Едут к спекулянтам, перекупщикам. Любители знают: если не запасешься кормом на неделю, обитателям аквариумов придется голодать.

ТОЛЬКО один магазин на мосту продает в иные дни до ста аквариумов. Однако покупатели явно не в восторге от их конструкции: аквариумы грубы, тяжелы, порой протекают. Но других нет. Продавцы знают о дефектах своего товара и безоговорочно принимают брак обратно".


"Поставьте себя на место человека, решившего завести дома, скажем, декоративных рыбок. С чего начать? Очевидно, с литературы по домашнему рыбоводству.

— Помочь ему мы не в состоянии, комментирует эту мысль К. Д. Волкова. Не могу даже вспомнить, когда получали популярные книги или брошюры.
...
Не менее трудная задача стоит перед любителем, явившимся приобрести самих обитателей аквариумов. Рыборазводня зоокомбината, основной поставщик торговой сети, годами дает одни и те же виды, причем, как правило, молодь. Рыбки микроскопичны, не обрели еще ни окраски, ни оперения.

— Да, с частником нам конкурировать не приходится, констатирует руководитель предприятия торговли. У него ассортимент куда богаче!