Чтобы не быть голословной, прикрепляю несколько цитат из того бессчетного количества, что я сохранила 🥹 Кай ❤️‍🩹

Мне нечего ей предложить.
Я не подхожу ей, совсем не подхожу ей. Она слишком смелая, слишком дерзкая, слишком чертовски хороша для меня. Может быть, я мог бы стать лучшим мужчиной.

— Ты спросила меня однажды, хотел бы я, чтобы королем стал именно я, — говорит Кай. — И я остаюсь при своем мнении. Мне не нужна роль Китта в жизни, потому что я отказываюсь отдать ему свою. Мой брат — не убийца, и лучше я, чем он.

Раньше я никогда не задумывался о том, какой у меня любимый цвет. Это никогда не казалось мне важным.
До тех пор, пока я не заглянул в пару голубых глаз и не понял, что, возможно, утонуть — это прекрасно.
Пока я не взглянул в пару огненно-голубых глаз и не понял, что, возможно, сгореть — это безболезненно.
Только заглянув в пару небесно-голубых глаз, я понял, что падение — это покой.

Она — дьявол.
Она — божество.
Она — падение человека в человеческом обличье.
Она — моя погибель.

Скажи мне, — бормочет он, — как ты хочешь, чтобы я тебя называл?
Я встречаюсь с ним взглядом, смущенная его вопросом. — Как ты хочешь меня называть?
— Я хочу называть тебя своей.

— Ты обещала, что я смогу прикоснуться к тебе, когда буду трезв.
У меня перехватывает дыхание, и уголок его губ дергается в ответ. Я не ожидала, что он это скажет. Я даже не ожидала, что он вспомнит мое поспешное обещание, данное на последнем балу.
Он наклоняет голову, и его рот снова оказывается на расстоянии дыхания от моего. — Но рядом с тобой я никогда не бываю трезвым, Пэ. Всегда пьянею от каждой детали, которая есть ты.

— Ты — мое доказательство существования рая, — бормочет он, быстро щелкая меня по носу.

— Считай, что мы квиты. Считай меня сумасшедшим. Мне все равно. Просто… — Его глаза, переполненные эмоциями, умоляют. — Просто называй меня своим.

— Может, я и чудовище, но если ты порежешь меня, кровь пойдет. И если ты разобьешь мое сердце, Пэй, ты разобьешь меня. Так что, если хоть частичка твоей души стремится к моей, я потрачу остаток жизни на то, чтобы заслужить ее.

Заходящее солнце золотит ее лицо, голубые глаза ярко горят на фоне ярко-красных маков. Трудно поверить, что нечто столь прекрасное добровольно смотрит на такого, как я.
Я чувствую себя недостойным ее взгляда, того, как ее глаза блуждают по моему лицу. Я качаю головой, все еще глядя на нее сверху вниз. — Не смотри на меня так.
— Как? — мягко спрашивает она.
— Так, будто я достоин быть увиденным.

— Останься со мной. Пожалуйста.
Она качает головой, но при этом улыбается. Я снова задеваю ее нос, шепча:
— Моя милая, милая Пэй.

Ничто и никто никогда не разрушал меня сильнее. Ни песок, ни море, ни медленное прикосновение Смерти. Потому что, возможно, просто возможно, он — самая разрушительная из всех этих вещей.