31 октября 2025 писал это

С первых же секунд мир был для Энтро враждебным и безжалостным пространством.

Жгучее разочарование матери пришло вместе с цифрой, произнесённой врачом: "Тысяча триста восемьдесят семь грамм". Как же ей в тот день было противно смотреть на итог сорока недель - на эти бессонные ночи и радость, вычеркнутую из жизни. В тот миг её прежнее "я" казалось безвозвратно утраченным. Однако уже через пару дней отвращение сменилось пустотой.

Ей стало безразлично смотреть на своё творение, доносящее истошные вопли в хаосе родильного отделения. Среди десятков других младенцев, получивших свои первые бирки, видящих бирюзовые стены помещений и слышащих голоса странных существ, причиняющих им первую, но необходимую боль, она не могла ощутить ничего. Ни жалости к себе за потраченное время, ни стыда перед близкими.

Единственным значимым жестом оказался платёж на счёт безупречного агентства, предоставившего персонал для высококлассного ухода.

И с самого начала его няня контролировала его во всём. Каждое новое движение малыша она воспринимала не как достижение, а как очередную проблему. Весь его мир замкнулся в пределах бежевой кроватки на колёсиках, где постоянным, сжимающим сердце страхом был удар о жёсткие деревянные прутья.

Мало кто, особенно из взрослых, сказал бы, что о нем не заботились. Нянюшке платили огромные деньги, а Энтро обеспечивали всем: высококлассным питанием, стерильными подгузниками, красивыми игрушками. Вся его комната стоила целое состояние. Она была оформлена по лучшим современным стандартам, а напротив его кровати, словно наседающие наблюдатели, висели четыре абстрактные картины. Их холодные геометрические формы и размытые, тревожащие образы должны были радовать глаз гостей, демонстрируя безупречный вкус. Но для младенческого взгляда, еще не научившегося понимать символы, пятна сиреневого, болотного и грязно-белого, были как страшный и тревожный шум, который невозможно убрать.