DEJOPE LIFE

Жизнь у воды делает всё острее.
Тысячи наглых ракушек вторглись в Мендоту —
моринхуры на дне
и зубастые зебрины ноги.
Божье стадо требует стойла,
невзирая на Третью поправку,
и готово применить силу
ради права засохнуть в субурбии.
Ставлю квортер-рулончик,
что огромные белки,
названные в честь Карла Кровавого,
штурмом взяли туман и оттуда попали в Европу.

Ausländer raus,
ледяные солдаты,
аллигатор с бабочкой на носу.
Звук бежит по воде
как конькастые дети Брейгеля,
пока его не вдавливает в волны
легкомоторный малыш
с военной выправкой
и провинциальным обаянием.
(Самолёты здесь ниже,
акценты звучат совсем гулко,
как не вглядываться в алкогольный ряд Кэпитол Центр Маркета, когда там недовольное «шардоне — это просто вино»,
окна потеют по вечерам.)

О, Колумбов обмен,
отец, вернувшийся из магазина
с картошкой, бондюэлью и сигаретами,
купленными на мою карточку
без моего разрешения!
Этот лес слишком страшный —
эхинацеи пялятся в спину,
пауки требуют биометрию.
Курганы Пикникового мыса прячутся от меня —
это к ним летят чайки,
все чайки города,
все вместе,
шалью свежевысушенных за полтора доллара крыльев затягивающие небо над пирсами и верандой Мемориального союза,
не переводить как «Общество "Память"»,
обсудить ремонт на тринадцатом
и четверговую лекцию в Евроазиатском центре.
Они не хотят, чтобы я подслушала.

Несколько раз проезжала
двух бежевых койотов, смотрящих в озеро.
Когда-нибудь я узнаю,
хотят ли они сбежать в это облако
или просто enjoying the view.