раньше в комнате всегда был звук — дыхание жана, скрип его кровати, когда он ворочался, шёпот на французском, редкий смех. теперь ничего. только его собственное сердцебиение, слишком громкое, слишком настойчивое, как будто оно пыталось заполнить пустоту.

натаниэль закрыл глаза и попытался не дышать. если он перестанет дышать, может быть, он перестанет чувствовать. но тело отказывалось слушаться. грудь сдавило так, что он не мог сделать вдох. он сжал зубы, вцепился пальцами в простыню и заставил себя дышать через раз — коротко, прерывисто.

из горла вырвался звук. тихий, почти звериный, похожий на скулёж, который он не мог контролировать. он прижал ладонь ко рту, чтобы заглушить его, но он всё равно просачивался сквозь пальцы. он не плакал, но это и не было похоже на плач — что-то глубже, больнее, как будто что-то, что он держал взаперти годами, вырывалось изнутри.

через какое-то время он резко сел, сжал кулаки и ударил ими по матрасу. раз, другой, третий. без крика, без звука — просто тупая, бессмысленная ярость, которая не находила выхода. он хотел разбить что-нибудь. хотел сломать стул, разбить зеркало, разорвать простыни, хотел пойти к рико и спровоцировать его. хотел закричать так, чтобы стены содрогнулись. но он только сжал зубы и снова ударил по матрасу.​​​​​​​​​​​​​​​​

#зарисовка