Он объяснил Эвану как мог, что не хотел, дабы его сестра страдала. Вдруг Барти в какой-то день просто не вернётся — а ей вечный траур носить? Она была слишком хрупкой, слишком нежной для подобной судьбы. Он желал лучшего. Желал только ей, но никак не себе.
Он больше не назовёт её «Дора». Они были слишком разными, и дороги, увы, разошлись. Он был рад, что девушка счастлива в браке, хотя внутри что-то трескалось, особенно после известия о дочери. Полумна... Красивое имя.
Эван втайне встречался с Пандорой. Это было опасно, но иначе он не мог. После таких вылазок он рассказывал о сестре, а Барти молча слушал и, как губка, впитывал каждое слово.
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
Почему же всё вновь ломалось?.. Почему вновь на руках была кровь?
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
Барти не было в момент сражения Эвана против Грюма. Он рвал и метал, будучи уверенным, что тем самым отомстит за Регулуса. А потом услышал крик... Он был не сильным, еле уловимым на фоне всего хаоса, но в душе отозвался резким щелчком. И Крауч, выкрикнув очередное смертельное заклятье, ринулся бежать.
Белокурый юноша лежал в крови, а над ним возвышался палач, готовый добить.
— Кости сломаю... Всё раздроблю...
Ему было плевать, кто стоял перед ним. Было плевать, какой там боец. И Крауч сорвался с места. Магия уже перестала быть оружием — он вцепился в Грюма собственноручно и умудрился нанести пару внушительных ударов, пока его не откинуло заклятьем. Барти уже не был похож на человека, скорее двигался на инстинктах, и вся бойня была как в тумане.
Несколько мёртвых магов вокруг. Грюма уже не видно. И Барти упал на колени около Розье.
— Эван! Эван, чёрт возьми! Вставай, прошу! Прости... Нет, лежи, я донесу тебя. Всё будет хорошо, слышишь, Розочка? Хорошо всё будет, веришь?
Он постарался аккуратно поднять его на руки. Всё тело болело после попыток рукопашного боя против магов, маска на лице треснула. Он продолжил идти, пока ему не объявили:
— Крауч, он мёртв! Оставь ты его уже!
— Закрой пасть! Ты сейчас у меня мордой в пол будешь лежать!
Он ощущал холод от чужого тела, видел, что глаза уже не излучали жизни, но не мог поверить. Он был уверен, что его ещё можно спасти. Он же обещал! Он обещал защитить его! Был уверен, что сможет... А сейчас? Сейчас он, срывая голос, запрещал кому-то подойти к трупу. Говорил, что все лгут, и Эван жив... Что он правда жив.
— Почему вы пытаетесь вдолбить мне эту чушь?! Делайте свою работу! Спасайте! Вы же обязаны!
Кричал он на их «медика», а волшебник лишь обречённо качал головой. Барти хотел кинуться на лекаря, но его остановили. Из-за буйства пришлось и вовсе вырубить.
Крауча привязывали: он был нестабильным и кидался на любого. Когда он наконец смог опомниться, его жизнь полностью растоптали. Пандора была мертва. Неудачный эксперимент и смерть. Снова смерть. Снова близкого.
— Кому же я задолжал, что с меня теперь забрали такой долг?..
Внутри было уже пусто. Он, казалось бы, не был способен выразить ещё хоть что-то после очередной гибели. Как он и боялся подумать раньше, сейчас он со стороны наблюдал, как на могилу обоих Розье приходил мужчина с маленькой дочерью. Рассказывал о дяде и матери... А знал ли он вообще хоть что-то об этом дяде, чтобы говорить? Внутри всё кипело, но он ничего не делал. Он уже ничего не мог сделать.
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
После побега от Азкабана и империуса, Крауч в свободное время пропадал в лесу, говорил в пустоту и осознавал, что медленно начинал ехать крышей.
— Вчера-а-а пытки были. Интересно, правда? Крики такие... На твои похожи, Эван.
Эван... Что бы ты ответил на эти слова? Очередная шутка про странные фетиши? Это была бы явно твоя попытка сбежать от проблемы вместе с Барти, как делалось обычно. Но от смерти не сбежать.