В 18-ом году Феликс Дзержинский - человек, которого невозможно было напугать - сделал для себя страшное открытие.

Инфраструктура выключилась, привычные связи перестали работать. Хаос был предапокалиптический и в этой точке бифуркации жители вдруг саморганизовались и зажили без правительства, и вообще какой бы то ни было регуляции. Навели странные и немного замызганные порядки, открыли фанерные лавки, воровали, пекли хлеб и даже печатали, что то ненавистное Хазину - типа заменителя денег.
Кругом царил страшный сон либерала и экономиста - бартер и городская Фронда.

Страшным для, Железного Феликса был не хаос. Страшным открытием, страшным тем - что оно заставило пересмотреть многие жизненные парадигмы, стала сама самоорганизация граждан. Выяснилось, что люди не нуждаются в регулировании. Люди способны организоваться в общество, наладить связи и жить без вертикальной властной централизации.

Вот тут ты, читатель, наверное решишь, будто понимаешь - к чему я клоню... Но я перенесу тебя, дорогой мой, в Индию 19-го века, предложив погуглить фотографии того времени.

На руинах отвоевавшейся в колониальных войнах цивилизации, на терассах храмов и дворцов, сидят маленькие грязненькие человечки. Они разделили площади дворцов плетенками и на помойках и развалинах былой цивилизации родили странные культы, детей и быт.

Тело хочет жрать и жить. Когда им не владеют идеи - оно упрощает сознание до простейших вещей, а после и упрощается само - до желудка с хуем, глазами и ногами.

Жизнь тела требует простейших стайных иерархий, и колониальная политика и колониальная администрация поддерживали эту самоорганизацию - эти касты, вертикали и право сильного вершить справедливые и не очень дележи и суды. Жители приняли простую и близкую к природе и помойкам жизнь, а администрация, став самым сильным в этой стайной иерархии - отбирала себе самое большое и лучшее.

Тела любят покой, покушать и размножение, а личное развитие и национальные идеи мешают этой спокойной жизни и одновременно помеха сильному - забирать. Стагнация и темное мракобесие устроило всех желающих хлеб, зрелищ и власти. Индия большая - и колонизаторам теперь её хватит на несколько веков.

Дзержинский в своих письмах Куйбышеву понимал, что тела людей без чьего бы то ни было участия самоорганизуются в систему пропитания и простейших отношений. Но это и начало - первый шаг, когда в итоге все общество упростится до самого нужного - до воровато или разбойничи зыркающего по сторонам желудка с хуем и ногами.
В общество, которое успокоилось на духовном наборе из фокстрота, кокаина и спиритуализма - пришла идея и лидеры - те, кто мечтал о чем то бóльшом - о том, что заставляло шагать по тьму на риск телу и на величие духа...

Забегая от того дня вперед - скажу - Дзержинский проиграл. К 1985 году, в аполонически вертикальной стране - где первые готовы были шагнуть в не подсвеченные области и в вечность, а последние плелись и не понимали - почему им просто не дают ебать друг друга, нюхать и кушать - в этой стране объявили стагнацию и бездуховность.

Прошёл сорок один год. Сорок один год мы живем простую и близкую к природе и помойкам жизнь. Решаем друг с другом за место под солнцем и в тени, а временная семейная администрация северной трубы, на таких порядках, став первым заинтересантом отсутствия идей и нынешнено безвременья - став самым сильным элементом в этой стайной иерархии - берет себе все лучшее...

С 1999 года Россия так и не нашла себя и не обрела исторической формы и национальной идеи. Мы все больше и больше, при взгляде со стороны, становимся, похожи на желудок - причём, что ещё более фантасмагорично - на желудок сморщенный, с вяло висящей фиговиной. Мы все еще в 1999 году и мы все еще не перешагнули этот год в следующее тысячелетие.