Спокойно и без эмоций о событиях сегодняшнего дня.

После вхождения новых субъектов в состав РФ мы уже будем освобождать не земли Донбасса, а территорию России, оккупированную украинскими войсками. А это значит, что у Москвы появляются новые инструменты для ведения боевых действий.

В первую очередь, можно объявить военное положение. Все-таки, после ратификации решения о присоединении ЛДНР, Херсонщины и Запорожья под Киевом останется значительное количество наших территорий. И здесь уже никакого двоемыслия быть не может. Для их освобождения власти могут сменить термин СВО на что-то более юридически оформленное. Не случайно во вторник Госдума ввела в Уголовный кодекс понятия «военное положение» и «военное время». А вслед за ними – и термин «мобилизация».

Это не означает, что прямо завтра, по украинскому сценарию, начнутся облавы в ночных клубах, кабаках, на улицах и в общественном транспорте. Вряд ли этот процесс станет повальным, скорее всего неподготовленных юнцов, не прошедших воинскую службу, никто забирать на войну не будет. У властей есть возможность провести, к примеру, частичную мобилизацию, которая может быть ограничена призывом офицеров запаса, людей, прошедших срочку за последние три-пять лет, а также иностранцев. Ничего зазорного в привлечении последних я не вижу. Если Украина не брезгует наемниками со всего мира, то почему мы должны себе отказывать в возможности поставить в строй приезжих, если они изъявят соответствующее желание.

Вместе с этим повышается и ответственность за свои действия во время боевых действий. Депутаты предлагают закрепить такие статьи, как «Мародерство» (до 15 лет колонии, и «Добровольная сдача в плен» (от трех до десяти). Разумеется, если  наши бойцы попадают к противнику в бою, никто судить за это не будет.

Ужесточается наказание за самовольное оставление части в период мобилизации и военного положения (до 10 лет колонии), а также за неисполнение приказа командира (до трех лет). Эти меры продиктованы случаями, когда военнослужащие, на которых рассчитывают, покидают свои позиции. В ходе СВО они даже получили прозвище – «пятисотые».

К реалиям войны бывает трудно привыкнуть. Сам был свидетелем, когда добровольцы, приехавшие на фронт, после первых же разрывов рядом с окопами снимались и дружно покидали позиции. И юридически упрекнуть не желающих воевать нечем. Ведь Специальная военная операция в законе никак не прописана. А значит и ответственность отказники нести не должны. В случае объявления военного положения эта лазейка исчезает. Отступать некуда, враг уже на территории России. Референдум – юридическая формальность.

Но эта формальность с одной стороны имеет стратегическое значение, развязывая руки в использовании сил и средств. По нашей военной доктрине, мы имеем право даже на применение ядерного оружия в случае угрозы суверенитету Российской Федерации. С другой – оказывает чисто терапевтический эффект.

После неудачи в Харьковской области нам важно ясно дать понять людям: больше мы никого не бросим. И никто у нас наши территории больше не отберет. В конце концов у нас с недавних пор и в Конституции прописан запрет на отчуждение земель. Сразу, конечно, просто не будет. Нас ждут очень тяжелые времена, но принимаемые меры приблизят нашу общую победу.

@sashakots