Алиса Бейкер | Чувства на страницах

Я провела пальцем по его щеке, ощущая легкую щетину, которая колола кожу, но это было приятно. Его щека была теплой, почти горячей, и я почувствовала, как он замер под моим прикосновением, будто боясь, что я остановись. Мои пальцы скользнули дальше, запутавшись в его волосах. Они были такими мягкими, такими живыми... Я всегда думала, что рыжий цвет — это что-то слишком яркое, слишком кричащее, но сейчас, в этом тусклом свете, его волосы казались золотыми, почти волшебными.
— Хочешь, чтобы я тебя поцеловала? — спросила я, и мой голос прозвучал хрипло, едва слышно.
Аарон замер. Его глаза, эти медово-карие глаза, в которых всегда таилось что-то неуловимое, теперь горели так ярко, что я едва не обожглась. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но вместо слов только облизнул губы. Этот жест, такой простой и такой соблазнительный, заставил мое сердце биться еще быстрее.
— Не помешает тебе еще практики, — добавила я, едва сдерживая улыбку, — прежде чем ты влюбишься.
Он кивнул, и это было все, что мне нужно было знать.
Я притянула его к себе, и наши губы встретились. Его поцелуй был нежным, но глубоким, как будто он боялся меня напугать, но не мог удержаться. Мои пальцы запутались в его волосах, и я почувствовала, как он вздрогнул, когда я слегка потянула за них. Его руки скользнули по моей спине, обжигая кожу сквозь тонкую ткань платья, и я застонала ему в губы, когда его язык коснулся моих, прося впустить его.
Он не заставил себя ждать.
Его поцелуй стал глубже, настойчивее, и я ответила с той же страстью. Мои руки обхватили его шею, и я притянула его ближе, закинув ногу на него, как будто пытаясь стереть последнюю грань между нами. Его пальцы сжали мои волосы, и это было так возбуждающе, что я едва не потеряла контроль. Я почувствовала, как его дыхание участилось, как его тело напряглось, и вдруг осознала, что он так же потерян в этом моменте, как и я.

Я тут же бросилась к нему, забыв на секунду о боли в ноге. Но он поднялся быстрее, чем я успела подойти, и подскочил ко мне, схватив за плечи. Его глаза метались по моему лицу, пальцы суетливо осматривали меня, как будто искали раны.
— Что случилось?! — выпалил он, голос дрожал от волнения. — Почему ты так напугана?!
Я замерла, просто молча глядя на него. Мое молчание, казалось, только усилило его панику. Он перехватил мое лицо ладонями, вглядываясь в глаза, как будто пытался прочитать там ответы.
— Кто это сделал?! — его голос сорвался. — Кто тебя тронул?!
Он бросил взгляд на дом, и я почувствовала, как его тело напряглось — он рвался туда, хотя и не понимал ситуации. Но я знала: если отпущу его сейчас, он ворвется туда и отмудохает того ублюдка до полусмерти.
— Не надо, — с трудом выдавила я, схватив его за руки. — Я сама справилась.
Аарон явно рвался в бой, его грудь вздымалась от учащенного дыхания, но он заставил себя остановиться. Наконец, он выдохнул — резко, прерывисто — и вдруг притянул меня к своей груди, обнимая так крепко, что я едва могла дышать.
— Тебе стоит сменить работу, — пробормотал он, поглаживая мои волосы. — А то я с ума сойду от волнения.
Я тихо хохотнула, прижимаясь к нему крепче. Куртка осталась в том доме, и вечерний ветер пробирал до костей — но сейчас его объятия были как нельзя кстати. Я утопала в его тепле, в его запахе, в этой странной, неожиданной заботе, которая согревала лучше любого пледа.
— Все хорошо, — прошептала я, хотя сама еще не верила в эти слова.

Аарон уже сидел за столом с чашкой кофе, выглядел так же помято, как и я. Его волосы торчали в разные стороны, а под глазами залегли тени. Он кивнул мне в знак приветствия, но не сказал ни слова. Я вздохнула, положила руки на стол и опустила на них голову.
— Сделай кофе, — попросила я, голос звучал хрипло, как будто я не спала неделю.
Он смерил меня недовольным взглядом, но вместо того, чтобы встать и налить мне чашку, просто пододвинул свою.
— Пей, — буркнул он.
Я подняла голову и выдавила из себя слабую улыбку. Взяла чашку, сделала глоток — кофе был горьким и крепким, обжигающим горло, но это было даже хорошо. Больше ощущений. Больше реальности.
Аарон наблюдал за мной, его взгляд был пристальным, но не злым. Скорее, озабоченным. Я отпила еще глоток и отставила чашку, потирая виски.
— Ты в порядке? — наконец спросил он, его голос был тихим, почти осторожным.
Я пожала плечами. Не знаю. Вряд ли. Но признаваться в этом не хотелось.
— Просто устала, — сказала я, хотя это была только часть правды.
Он кивнул, но я видела — он не верит. Однако не стал допытываться. И это было хорошо. Потому что если он начнет копать, я не знаю, что отвечу. А лгать сейчас не было сил.
Мы сидели в тишине, и эта тишина была не неловкой, а какой-то тяжелой. Как будто оба знали, что что-то не так, но не хотели это признавать. Я снова взяла чашку и отпила еще глоток, чувствуя, как кофеин медленно проникает в кровь, разгоняя эту противную вялость.
Но от мыслей он не спасал. От воспоминаний — тоже.
И я знала — этот день не сулит ничего хорошего. Но что поделать. Придется пережить. Как всегда.

Что-то мокрое и холодное тыкалось мне в щеку. Я хмуро отмахнулась, пытаясь продолжить спать, но упрямое прикосновение не прекращалось. Затем раздалось тихое, настойчивое «мяу».
Тяжело вздохнув, я открыла глаза — и увидела Сабрину. Она стояла рядом с кроватью, улыбаясь, и держала на руках маленького белого котенка с черной мордочкой и огромными серыми глазами. Мое раздражение мгновенно закипело.
Опять. Опять она притащила кого-то домой без разрешения. Опять она решила, что я буду в восторге от еще одного живого существа, о котором нужно заботиться.
— Брось его, — рявкнула я, не пытаясь скрыть раздражение. — Туда, откуда притащила.
Сабрина надула губки, прижимая котенка крепче.
— Он такой хорошенький… — сказала она тихо, гладя его по мягкой шерстке. — Ему тоже нужно найти дом.
Я резко села на кровати, ткнув пальцем в дверь.
— Я не собираюсь этим заниматься! — крикнула я, голос дрожал от накатившей ярости. — Я устала! Мне нужно отдохнуть! Выкинь его на улицу, пока это не сделала я.
Сабрина ахнула, ее голубые глаза мгновенно наполнились слезами. Мое сердце сжалось.
Черт.
Я выдохнула, опустив руку. Злость все еще кипела внутри, но вид этих слез, этого дрожащего подбородка… Я не могла продолжать кричать. Не на нее. Не на ребенка, который просто хотел сделать что-то хорошее.
— Прости… — прошептала Сабрина, быстро выбегая из комнаты вместе с котенком.
Дверь закрылась.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить свое дыхание, но гнев уже отступил, уступив место чему-то более опасному. Его темные, холодные глаза буквально пробивали меня насквозь, и я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки. Он все еще держал меня за плечо, и я поняла, что он не собирается отпускать так просто.
Воздух между нами стал густым, почти осязаемым. Логан медленно потянул меня к себе, и я не сопротивлялась. Мое тело реагировало на него вопреки всему — разуму, гордости, здравому смыслу. Его взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как мое сердце начало биться чаще.
— Ты знаешь, что будет, если ты не отпустишь меня? — прошептала я, но мой голос звучал не как предупреждение, а как приглашение.
Его губы изогнулись в едва заметной усмешке.
— Я знаю, что будет, если отпущу, — ответил он, и его рука скользнула на мою шею, обхватила ее, пальцы слегка сжали, заставляя меня вздрогнуть.
И тогда он поцеловал меня.

Я услышала шаги и подняла голову. Ко мне подошли Ирэн и Адам, их лица были грустными, опущенными. Не нашли.
Ирэн села рядом, ее плечо коснулось моего. Она не стала говорить лишних слов, не стала уверять, что «все будет хорошо». Она просто сказала тихо:
— Мы обязательно ее найдем, Амелия.
Я поджала губы, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.
— Если бы я на нее не наорала… — мой голос сорвался. — Это все из-за меня.
Адам сел с другой стороны, его голос был твердым, но добрым:
— Мы все совершаем ошибки, Амелия. Но мы всегда можем их исправить. Когда мы найдем Сабрину, тебе просто нужно будет извиниться. Она поймет.
Я кивнула, но вина не уходила. Она давила на грудь, как камень, не давая дышать. Но я знала — они правы. Нужно действовать. Нужно звонить. Нужно найти ее.
Я достала телефон и набрала номер брата. Руки дрожали, но голос был твердым.
— Бенжамин, нам нужна твоя помощь.