Вот в Европе, помнится, однажды случилась "Черная Смерть". Эпичнейшая эпидемия чумы, выпилившая от трети до двух третей ВСЕГО населения континента. Самая масштабная пандемия в истории вообще. Столько разово мы не теряли от болезней уже никогда, в процентовке. Там целые города вымирали вообще целиком, до последнего человека. До двухсот миллионов смертей. И это триннадцатый век, людей очень сильно меньше.

Знаете какое главное следствие? Ну, кроме гигиены, хехе. Средний европеец стал сильно лучше жить. Почему? А он тупо физически закончился, средний европеец. Вымер. Поголовье европейца упало до критического уровня.

А значит что? Значит земли стало больше, а людей меньше. Ресурсов тоже стало больше, в пересчете на человека. Люди, крч, подорожали. И появилась потребность не заваливать проблемы дешевой рабочей силой, а технологии всякие внедрять, процессы оптимизировать и так далее. Тогда не было эффективных управленцев, которым лишь бы завезти дешевой рабсилы. А ещë еë неоткуда было завозить. Ну и пришлось выкручиваться.

Именно тогда, если не ошибаюсь, в Европе почти повсеместно крепостное право ослабло. Ну, просто крепостной не слишком прибыльный. И пока их было много, то и хуй бы с ним. А когда чума их выкосила, то пришлось думать. И пришлось часть профита крестьянину отгружать. Учить его, частную собственность ему давать, переводить отношения из "я лорд, а ты говно" во взаимовыгодную плоскость.

И именно тогда, на сотнях миллионов чумных трупов, ковалось будущее европейское благоденствие. Развитие, прогресс, капитализм, счастье, заебись – всë тогда закладывалось. Люди подорожали и пришлось.

И у нас в этом плане схожий исторический шанс. У нас рубль подешевел, мигранты свалили – НУ И ХУЙ С НИМИ, пусть уебывают, давайте развивать и оптимизировать. Люди опять дорожают, этим надо пользоваться для развития. Прямо вот сейчас.

Томушта нас такто не много. И мы такто не дешевые. И как ты не изьебывайся, а на рынке батраков мы котируемся слабо. И индус или пакистанец всегда будут дешевле. Хотяб потомушта у них климат позволяет жить чуть ли не на улице и питаться чуть ли не подножным кормом. А мы не можем, мы тут замерзнем и вымрем от такого к себе отношения.