🙌
Лет триста тому назад к целому ряду заболеваний у людей было оценочное отношение.Над хромым смеялись. Над заикой смеялись. Про эпилептика полагали, что он заключил сделку с дьяволом
(и считали это фактом), и надо этого дьявола изгонять калёным железом. Надо думать, что тогда уже были ясные головы, которые понимали, что это болезнь, что человек себе этого не выбирал и ничего не может поделать со своими патологиями. Потребовалось триста лет, чтобы это понимание вошло в массовое сознание — хотя и сейчас мы сталкиваемся с атавизмами в виде такого же оценочного, насмешливого отношения к физическим и физиологическим искажениям.
То же самое сейчас происходит со взглядом на психологические, поведенческие искажения. Про человека, который грубит, хвастается, лжёт, уходит от ответственности — про такого человека всем кажется:
«Ты же можешь иначе! Я же могу! Почему ты не делаешь?»
Не может! Точно так же не может, как человек с больным суставом не может не хромать.
Про психиатрические болезни все понимают: это диагноз, это органические нарушения, за них дико и бессмысленно наказывать и преследовать, их надо лечить. Про психологические отклонения этого пока не понимают, но они являются такими же диагнозами, и точно так же подлежат лечению, а не преследованию.
💬 Предвижу традиционные возражения: что же, преступника тоже не наказывать? И пусть себе грабит и убивает?
Нет, конечно, не
«пусть». Преступника надо изолировать, чтобы он не продолжал вредить окружающим – так же, как изолируют инфекционного больного. Но изолировать в порядке лечения, а не наказания.
Человек с повреждённым суставом страдает от ограниченной подвижности, но у него нет страха, что за это будут преследовать, и что поэтому хромоту надо скрывать.
А человек с низким самопринятием, мало того, что постоянно плохо себя чувствует, страдает от неуверенности в себе, так ещё и боится сознаваться — не только другим, но даже и себе, — что я агрессивный, или безответственный, или вороватый…
Как хотелось бы узнать: доживут ли люди до того, что у каждого будет возможность говорить, ясно глядя в глаза:
«Знаете, я такой лживый», — так же, как сейчас мы спокойно говорим:
«Знаете, у меня такая близорукость».