Порывисто приблизившись, он обхватил мое лицо ладонями — и так быстро, так пылко расцеловал в обе щеки, что подкосились колени. Борода оцарапала кожу. Губы забрали каждую слезинку. Я проклинала толпу, что стояла за спиной и стала свидетелем этой сцены, потому что была уверена, что без нее наше прощание вышло бы иным.

Алонзо на миг прислонился своим лбом к моему, опаляя быстрым дыханием губы.
— Всего месяц, Клариче. Не делайте глупостей. Не переживайте обо мне. И... проклятье. — Он вновь осыпал торопливыми поцелуями мои щеки, лоб, кончик носа, сжимая мое лицо в ладонях так крепко, будто боялся, что я исчезну.