Где хранятся мощи пророка Илии?

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ ПРОИЗВЕДЕН (РАСПРОСТРАНЕН) ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ диаконом АНДРЕЕМ ВЯЧЕСЛАВОВИЧЕМ КУРАЕВЫМ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КУРАЕВА АНДРЕЯ ВЯЧЕСЛАВОВИЧА
Начиная с самых первых исследований и по сегодняшний день ученые спокойно, как из данности, исходят из того, что соседство Перуна с Илией в тексте русско-византийского договора 944 или 945 года не случайно. Наиболее эксплицитно это общее мнение выразил А. Карташов: «Так как русская миссия, христианизуя русский народ, истолковывала его простонародные верования в библейско-христианском смысле, в частности, приравнивая образ пророка Илии к традиционному образу Перуна... то... принесение... клятвы послами-христианами в Ильинской церкви облегчало понимание этого акта для языческой группы русских, клявшейся именем Перуна» (Карташов. Очерки по истории русской церкви т.1. М., 1991, с. 96) .
Видимо, исследователи мыслили (и продолжают мыслить) это «приравнивание» примерно так: византийские миссионеры приходили на Русь, подробно разузнавали о ее языческих верованиях, подыскивали в собственном христианском «инструментарии» такие образы, которые ближе всего напоминали бы местных языческих богов, — и преподносили русским христианское учение в форме, адаптированной для их понимания.
Беремся утверждать, что ничего подобного происходить не могло.

Во-первых, единственный контакт христианских миссионеров с языческим пантеоном всегда состоял в сожжении капищ, низвержении идолов и прочих энергичных действиях, мало совместимых со вдумчивым анализом. Христиане, разумеется, вели богословскую полемику со своими языческими соотечественниками.
Но уже знакомство с учением ислама было в Византии куда более скудным, чем можно бы ожидать, принимая во внимание интенсивность антимусульманской полемики. Например, такой сравнительно образованный человек, как Константин Багрянородный, знает об исламе лишь несколько отрывочных и искаженных до неузнаваемости сведений.
Что же касается тех «варварских» народов, которым Византия несла христианство, то нам неизвестно ни одного случая, чтобы их конкретные языческие верования служили для имперских богословов предметом изучения и полемики. Характерно, что, скажем, славянский первоучитель Константин-Кирилл, который прославился своим умением аргументированно спорить с еретиками, с мусульманами, с иудеями, не стал полемизировать с фуллитами по поводу их веры в священный дуб — он попросту срубил дерево (Житие Константина, гл. 12; ср. гл. 5, 6, 8-11, с. 74-86). Если бы византийцы питали хоть минимальный интерес к реальным верованиям «варваров», то и до нас дошло бы несколько больше информации об их религиях — мы же располагаем ничтожными крохами. К сожалению, представления византийцев в этой сфере были почти так же стереотипизированы, как и во всех остальных областях этнографии. Подобно тому как реальным народам, в угоду античной этногра

https://diak-kuraev1.livejournal.com/460616.html