Александр Кравцов, Муслим Чеченов

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ «СЛЕДУЮЩИЙ УРОВЕНЬ»

Лаборатория — часть 1

Несколько минут он вглядывался в мониторы, тщетно надеясь увидеть хоть какие-то признаки реакции. Но нет — линии графиков оставались идеально прямыми, все датчики показывали одно и то же значение — ноль.

Опять неудача — которая это уже будет по счету? Иван Ручьёв захлопнул ноутбук и какое-то время сидел неподвижно, пытаясь успокоиться. Затем протянул руку к пульту управления и вручную отключил питание установки. Очередная серия экспериментов, которую он готовил последние две недели, закончилась так же, как и все предыдущие — ничем. Мегаватты энергии, которые он отправил в Портал, модулируя сигнал бесчисленным количеством способов, растворились без следа, игнорируя законы физики. Никаких изменений — проклятый артефакт так и не ответил.

Он провёл ладонью по лицу и с отвращением посмотрел на заваленный бумагами стол — экзотическое зрелище в эпоху виртуальных нейроинтерфейсов. Подражая своему наставнику, Иван предпочитал записывать свои мысли руками — по его мнению, это дисциплинировало мыслительный процесс. Однако сейчас ему казалось, что все эти бесконечные ряды уравнений, схем, заметок на полях лишь имитируют его: он ходит по кругу и, не желая признавать поражение, просто записывает одни и те же мысли на разные лады. Пересилив себя, он взял в руки блокнот с последними записями и стал проверять расчеты, но тут же бросил — сил во что-либо вникать уже не было. От бессонницы цифры плыли перед глазами, сливаясь в бессмысленные узоры.

Сколько часов он не спал? Он бросил взгляд на часы — по московскому времени было уже четыре часа утра. До местного рассвета оставалось ещё почти пять. Хотя слово «рассвет» звучало слишком условно для Ганимеда: здесь, на самом дне Борозды Лакхму, где находилась станция, с восходом Солнца картина никак не менялась — все те же почти отвесные стены каньона, холодный свет равнодушных звезд и гигантский, занимающий полнеба диск Юпитера, нависший почти над головой.

— Кофе, — сказал он вслух, как будто отдавая приказ самому себе.

В углу лаборатории стояла маленькая кофеварка — старомодная, с металлической колбой и потрескавшейся пластиковой панелью. Иван наполнил её водой, засыпал измельчённые зёрна и включил нагрев. Жидкость зашипела, закипела, заполняя помещение сухим, терпким ароматом.

Он поднял кружку, собираясь сделать первый глоток, когда под ногами что-то едва ощутимо дрогнуло. На секунду ему показалось, что это воображение: слишком уж тихо и ровно. Но вибрация повторилась, усилилась, посуда на столе задребезжала, стеклянная колба кофеварки звякнула о металлическую подставку.

— Черт, — пробормотал он. — Опять трясет.

За шесть месяцев пребывания здесь он уже привык к беспокойному нраву планеты — приливный эффект, вызванный могучей гравитацией Юпитера, деформировал ледяную кору Ганимеда, и накапливающееся в ней напряжение время от времени разряжалось в виде периодических всплесков сейсмической активности. Как правило, это выглядело как серия небольших толчков продолжительностью не более пары минут. Иван подождал, пока они затихнут и вновь поднес кружку ко рту.

По станции словно прокатился тяжелый вздох и в ту же секунду: пол, стены — все пришло в движение. Со стола лавиной посыпались бумаги, следом за ними на пол с грохотом рухнул один из мониторов. Где-то снизу послышалась серия глухих ударов и сразу за ними — низкий, нарастающий гул.

— Твою ж!… — горячий кофе, выплеснувшийся из кружки, окатил его с головы до ног.

Основное освещение погасло и сразу следом за этим раздался пронзительный сигнал аварийной тревоги. Через секунду свет вернулся, но вместе с ним — световая индикация путей эвакуации. Бесстрастный голос ИИ станции прозвучал сразу после сирены:

— Внимание, аварийная тревога! Нарушена герметичность внешнего корпуса. Обнаружена утечка воздуха в Блоке А. Рекомендуется немедленная эвакуация.

(продолжение завтра)