Лепестки раскрываются тонко Всех размеров И форм, Нежные, звонкие, Искрящиеся, игривые, Все устремленные к свету. Ты один это не видишь, Ослеплённый фальшивым светом. Ты один не помнишь, не знаешь, Не веришь, не благодаришь За каждую капельку света, За чудо, которое зовётся жизнь.
Ноябрь-октябрь прошлого года запомнился ливнем, белым платьем, альфахорами в любимой кондитерской, куда мы попали спонтанно, когда в другом кафе не было мест, а дождь на улице становился все сильнее... Причем мы таким образом попали под ливень дважды. Прятались под козырьком ближайшего дома, бежали по лужам до машины, а над нами светило солнце и шел дождь. Ну, и конечно, он запомнился творчеством.
Драко взглянул на Гермиону в последний раз — он всегда говорил себе, что этот раз последний. Он помнил все их встречи — каждую. Там, в штаб-квартирах Ордена, которые менялись постоянно. Помнил так хорошо, словно они были вчера. Он помнил, как ему сообщили о ее гибели. И, вероятно, он никогда не увидит ее больше. — Счастливого Рождества, Гермиона Грейнджер. — Откуда ты знаешь, как меня зовут?
Где-то год назад я выложила рождественский фф Книги о любви.
Мини/романтика/параллельные реальности/Рождество
— Ты никогда не думал, что где-то может существовать другой мир? Стоит только погнаться за белым кроликом…
Шаг вперёд, шаг назад. Она танцует с Гарри. Рон ушел, и, кажется, все пошло по одному месту… впрочем, оно пошло туда уже давно. Ещё с тех пор, как она полностью предала все, во что верила. Есть в нас что-то, что толкает к поступкам, которые нас разрушают. Наша темная часть — разве не так это называют? Наша темная часть, которая не боится наказания, не боится ничего, потому что совершив дурной поступок, она получит второе удовольствие — наблюдать, как мы страдаем. Разве не так? Не верьте тем, кто говорит, что все надо попробовать. Больно бывает один раз, но рана не заживает никогда. Шаг вперёд. Шаг назад. И если закрыть глаза, можно представить, что это другие пальцы переплетаются с ее. Другие руки притягивают и отталкивают. И вместо робкой улыбки губы кривит понимающая ухмылка. Можно представить, что это светлые волосы сейчас маячат перед глазами. И тогда объятие кажется уже не таким холодным. И она обнимает Гарри, мысленно находясь с другим. Шаг вперёд. Шаг назад.
Блин, я вчера смотрела с детьми танец Гермионы и Гарри. И так мне хотелось там увидеть Драко, точнее почитать. Вообще этот вайб фильмов в последнее время нелегко найти в фф. Мне кажется, у меня получилось поймать его немного в зарисовке про пианино в разрушенном меноре.
PS я помню, что писала уже этот танец в ПДР ссылка на фанфикс, но хорошего много не бывает, правда же?
Вчера я впервые смотрела "Кубок огня" не фоном, а внимательно. Не буду ходить вокруг да около, фильм немного затянутый, но очень красивый и атмосферный.
Мне очень понравилось, как показана дружба. Да, в ней случаются такие неприятные моменты, как ссоры, зависть (Рона можно понять...), но ребята делают выводы, как не надо, и продолжают дружить. Гарри не включает обиженку, как мы это часто делаем с людьми.
Гарри в фильме вообще красавчик. Спас сестрёнку Флер. Помог Седрику. Дракоша на четвертом курсе такое бы не сделал, увы.
Драко вообще в фильме мало и большинство его участия в школьной жизни вообще не показано. А в книге он очень ярко пытался нагадить Гарри. Чего только ни выдумывал. И, кстати, он предупредил в своей манере Гермиону, что она в опасности на чемпионате по квиддичу. И в фильме нет момента, когда он смотрел на Гермиону с восхищением на Святочном балу.
Но Том в тех мгновениях, что ему дали в фильме, сыграл шикарно. Ну прям видно в Драко богатенького избалованного упыря.
Ася: а не написать ли мне сказку про мальчика, который бежит за солнцем?
На самом деле, все случилось не совсем так. Мальчик просто возник в воображении на золотом поле, и я... я просто побежала за ним, по дороге записывая все, что видела.
Мальчик смотрел в небо. Там, наверху, лопались мыльные пузыри — мыльные пузыри чужих обид и печали. Никто не узнает, какие мелкие у него печали, пока не посмотрит на них с высоты весеннего неба.
Аромат старинного фортепиано. Дерево, что-то острое и одновременно мягкое. Пальцы не бьют по клавишам - порхают. Музыка изливается медленно, быстро и стремительно. Ускоряется и замирает.
В старом доме, где, после того, как тут жил Волдеморт, никого не осталось, оживает музыка. Кажется, играет привидение. Но нет, это человек, и Гермиона его помнит хорошо. Помнит... Но не может вспомнить. После заклятия, которое унесло ее в кому на несколько недель, она не помнит половину событий своего детства. И этот дом она знает и не помнит. Тут жил Волдеморт, это она помнит. Тут ей было больно, и это она чувствует.
Музыка и быстрые пальцы, темная одежда и взгляд серых глаз, который пронзает ее, когда человек за фортепиано ее замечает. Он не здоровается, и она молчит. Считает слова внутри, которые не может произнести. Считает темп музыки. Наблюдает за его руками.
Он не спрашивает, что она делает в этом доме. Она не спрашивает его, кто он и как попал сюда, несмотря на то что Министерство наложило на Малфой менор запретные чары.
Она осторожно подходит и встаёт рядом. Кажется, ее больничная рубашка совсем не вписывается в этот увядший роскошный интерьер. И тем более своим бледным цветом не сочетается с его черным костюмом. Но ему, кажется, все равно. Он продолжает играть.
Гермиона закрывает глаза и продолжает слушать музыку. Ей до сих пор кажется, что он призрак. И когда она касается его руки, чтобы понять, что он живой, он замирает на мгновение. А потом она видит второй стул и опускается рядом. Кладет ладони на клавиши. Он смотрит на нее, на ее обнажившееся плечо. Смотрит и начинает играть. Она нажимает на клавишу. Вторую. Ухмылка на его лице напоминает что-то до боли знакомое. Горло перехватывает, и она продолжает начатую им мелодию. А потом их руки сплетаются в танце по клавишам. Медленно. Быстро. И снова играют.
Сегодня увидела, как Том играет на фортепияно. Такое красивое видео. Том был в белых кроссах 🔥 и футболке. А Драко мог бы быть в своем черном костюме, и эти пальцы играют на старинном фортепиано в Малфой меноре...
За окном гроза стихала и снова возвращалось солнце. И так за годом год цветут колокольчики, рассказывают о правде и любви, цветет дурман и погружает в иллюзии. Так правда и ложь, жизнь и смерть, любовь и ненависть, добро и зло существуют день ото дня, и все, что есть у человека, — это выбор: быть злым или добрым, ненавидеть или любить.
Гермиона никогда прежде не дотрагивалась до него. Разве что когда ей надо было переносить его или стирать с него пыль. Но ни разу она не коснулась его просто так. Он никогда не будет ее. Но хотя бы она оставит на этих мраморных губах поцелуй.
Теплые, нагретые солнцем, которое светило в ее кабинете после полудня, твердые, каменные, застывшие во времени и своем недосягаемом совершенстве. Вся нежность, которая в ней была, вся ее несовершенная любовь коснулась этих губ.
Ребра нарисованы так, будто это отпечаток женской ладони, которая дала ему смачную пощечину
