И все-таки надо завершить эту историю.
Грейнджер подняла на него взгляд. О, этот Грейнджеровский взгляд! Он помнил его с того дня, когда она сказала, что это отец купил ему место в команде по квиддичу. И так же она смотрела на него, когда влепила ему пощечину.
— Я справлюсь. Не бойся.
— Ты не справишься. И с чего ты решила, что я боюсь?
Она поджала губы, как будто выбирала выражения:
— Любой на твоем месте бы боялся. Я видела твою руку. Она… — Грейнджер замолчала, подбирая слова.
— Страшная, да?
— Рана, конечно, большая, — ответила Грейнджер. — Но мадам Помфри сказала, что ты вовремя попал в Больничное Крыло и она смогла начать лечение. Почему ты не пришел раньше?
— Она не болела.
— Ты шутишь? Как это могло не болеть?
И Драко вдруг понял, что действительно боится.
И еще пару фраз, которые мне нравятся:
Знаете, что говорят люди? Они говорят, что если будет у них один-два дня до смерти, то они тогда ух как разойдутся! Но правда в том, что не сделают они ничего. Ничего, о чем так мечтали. Хотели бы, сделали бы это давно. Потому что вот в чем прикол: никто не знает, сколько ему осталось.
Драко поначалу не читал газеты. Не читал все эти мерзкие шутки в его адрес, не видел карикатуры вместо фото, а рядом другие статьи хвалебные — о золотой троице. Потом, конечно, ему сообщили все, что писали о нем. «Трус», «избалованный маменькин сынок» и тд. и тп.
Тогда его болезнь ещё не прогрессировала. И он думал, что скоро метка исчезнет сама. Поэтому он мог позволить себе тратить время на злость на тех, кто это писал.
Мосты на Фикбуке
В процессе