Фандом: Countryhumans
Третий Рейх × Франция
За окнами её кабинета больше не было Парижа. Столица превратилась в Ад наяву. Франция чувствовала каждый удар гусениц о булыжник как боль в собственных костях. Он был здесь. Фашистский зверь, которого она так боялась все эти годы, наконец-то добрался до ее сердца.
Где-то внизу, на площади, раздавались отрывистые крики – то ли команды, то ли последние стоны ее детей. Сопротивление было бесполезно. Она знала это. Армия пала, линии обороны разорваны.
Ей конец.
У стола, заваленного картами и спешными донесениями, сидела молодая женщина. Светлые, почти белые волосы были туго стянуты в низкий хвост, но несколько выбившихся прядей прилипли к мокрому от пота виску. Обычно гордая осанка была сломлена тяжестью ноши: Франция сгорбилась над листом бумаги, судорожно сжимая перьевую ручку. Крупные капли пота скатывались по ее шее, оставляя влажные дорожки на бледной коже.
Мысли метались в голове хаотичным роем.
Нужно письмо. Нужно успеть. Если я отправлю это сейчас...
Покрасневшие от бессонницы глаза лихорадочно бегали по строчкам, которые она выводила дрожащей рукой. Это было послание Великобритании — последний крик о помощи.
«Спаси меня. Ты же видишь, что он делает. Мы не должны дать ему победить. Не дай мне умереть. Я...»
Слезы смешались с потом на ее щеках, но она не позволила им упасть на бумагу. Франция судорожно задышала, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца, который, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку.
Женщине лихорадочно черкала последние строки. Кровь стучала в ушах, заглушая даже звуки канонады. Ей казалось, что она чувствует запах гари и собственной крови.
«Смерть близко. — пронеслась острая мысль. — Он не простит мне Версаля.»
Она пыталась представить, что успеет отправить конверт. Что курьер уже ждет внизу. Но в тот момент, когда она протянула руку за сургучом, звуки города за окном изменились. Среди общего шума отчетливо послышался четкий ритм. Цоканье каблуков, отбивающих шаг по полированному паркету коридора.
Шаги приближались.
Ручка выпала из ослабевших пальцев, оставляя чернильную кляксу на последнем слове. Стук ее собственного сердца стал таким громким, что перекрыл звук шагов за спиной. Она слышала, как скрипнула дверная ручка. Каждое движение за ее спиной отдавалось ледяным холодом в позвоночнике.
Она ведь не может.. Не может вот так..
Правда ведь?
Она... Она..
— Guten Tag, mein liebes Frankreich.