Небольшое дополнение-отступление которое нет смысла выделять в отдельный номерной пост.

Вопрос о тирании как смешанной демократическо-автократической форме всё-таки стоит более детального рассмотрения.

Для начала надо уточнить что когда речь в этом контексте идёт о народном вожде это вовсе не значит буквально человека из народа; абсолютное большинство древнегреческих тиранов имело высокое происхождение. Речь о ситуации когда один из представителей политического класса заключает некий негласный контракт с народом, и контракт этот имеет имплицитную антиаристократическую направленность.

Такая характеристика подтверждается не только теоретическими платоновскими построениями, но и фактической историей древнегреческих полисов, и в первую очередь Афин.

Наиболее красноречивым подтверждением тут будет история самого известного и успешного афинского тирана Писистрата, сумевшего даже основать собственную династию, правившую впрочем недолго.

Вот что пишет о нём Аристотель, вообще говоря не соглашающийся с Платоном в вопросе о связи демократии и тирании, в Афинской политии (здесь и далее – перевод С.И.Радцига):

Этих пар­тий было три: одна — пара­лий­цев с Мега­к­лом, сыном Алк­мео­на, во гла­ве, кото­рые, по-види­мо­му, пре­иму­ще­ст­вен­но доби­ва­лись сред­не­го обра­за прав­ле­ния; дру­гая — педи­а­ков, кото­рые стре­ми­лись к оли­гар­хии, — ими пред­во­ди­тель­ст­во­вал Ликург; третья — диа­крий­цев, во гла­ве кото­рой сто­ял Писи­страт, казав­ший­ся вели­чай­шим при­вер­жен­цем демо­кра­тии.

А вот что говорит о Писистрате доктор исторических наук антиковед И.Е.Суриков в цикле лекций Аристократия и демос: политическая элита архаических и классических Афин:

В 561/560 г. до н.э. Писистрат, как известно, захватил тираническую власть в Афинах. Тираном он стал фактически с санкции полиса: народное собрание предоставило ему отряд телохранителей. Никакого сопротивления Писистрату, когда тот овладевал Акрополем, демос не оказал.

И далее:

Отзывы античной традиции о тирании Писистрата могут показаться парадоксальными и даже удивительными, если учесть, что в целом полисная идеология тиранов отнюдь не жаловала. Перед нами – серия панегириков, рисующих образ «идеального правителя». И характерно, что исходят они отнюдь не от апологетов тирании (ни Геродот, ни Аристотель таковыми не являлись). Насколько можно судить, перед нами – отражение в высшей степени благоприятной для Писистрата народной, фольклорной традиции, в которой на конкретное историческое лицо оказался наложен архетип «доброго царя», защищающего простых людей от произвола знати.